December 26th, 2014

Святые мученики Евстратий, Авксентий, Евгений, Мардарий и Орест Севастийские.

Фреска монастыря Грачаница, Косово, Сербия. Около 1320 года.

Святые мученики Евстратий, Авксентий, Евгений, Мардарий и Орест Севастийские. Фреска монастыря Грачаница, Косово, Сербия. Около 1320 года.

Святой мученик Евстратий Севастийский. Фреска монастыря Грачаница, Косово, Сербия. Около 1320 года. Фрагмент.

Святой мученик Евстратий Севастийский.



Святой мученик Авксентий Севастийский. Фреска монастыря Грачаница, Косово, Сербия. Около 1320 года. Фрагмент.

Святой мученик Авксентий Севастийский.



Святой мученик Евгений Севастийский. Фреска монастыря Грачаница, Косово, Сербия. Около 1320 года.

Святой мученик Евгений Севастийский.



Святой мученик Мардарий Севастийский. Фреска монастыря Грачаница, Косово, Сербия. Около 1320 года. Фрагмент.

Святой мученик Мардарий Севастийский.



Святой мученик Орест Севастийский. Фреска монастыря Грачаница, Косово, Сербия. Около 1320 года. Фрагмент.

Святой мученик Орест Севастийский.


Около 305 года, в эпоху безжалостных Диоклетиановых гонений, по всей Римской империи, не исключая самых отдаленных ее окраин, земля обильно орошалась кровью мучеников. Повсюду христиане, кем бы они ни были, должны были выбирать между отступничеством и мученической смертью.[Spoiler (click to open)]
В ту пору в армянском городе Сатале в Малой, или Римской, Армении жил знатный и богатый человек по имени Евстратий, носивший титул дукса и занимавший должность советника и главы императорских нотариев города. Он до времени хранил в тайне свою принадлежность к христианской Церкви. Возымев в душе желание, по примеру других мучеников и исповедников, удостоиться неувядаемого мученического венца, он все же мысленно содрогался при мысли об ожидавших его истязаниях, сомневаясь, достанет ли ему сил и мужества выдержать все муки и не отступиться от истинной веры. Желая узнать, благословляет ли его Господь на этот подвиг, он вручил свой пояс, знак высокой должности, одному из слуг, велев возложить его на церковный алтарь и посмотреть, не будет ли первым человеком, вошедшим в святилище и взявшим пояс, досточтимый пресвитер по имени Авксентий. Когда именно так и случилось, Евстратий, воодушевленный этим знамением, оставил всякий страх перед теми, кто имеет власть лишь над телом (ср.: Мф. 10: 28). Он пригласил всех друзей и близких разделить его радость и устроил большой пир, на котором объявил гостям, что собирается вскоре обрести нетленное сокровище.
На следующий день, когда дука Лисий велел привести к себе на суд христианских узников, Евстратий внезапно также предстал перед ним, исповедал себя христианином и заявил, что желает разделить их участь. Весьма изумившись, судья велел снять с Евстратия знаки его сана и, раздев донага, бить бичами, а затем привести к себе на допрос. После этого, подвешенный за руки над жаровней с раскаленными угольями, мученик был снова подвергнут бичеванию. Все это время святой оставался настолько безразличным к боли, как будто истязали вовсе не его тело. Евстратий возблагодарил Лисия за доставленную ему великую радость, сказав: «Теперь я знаю, что я – храм Божий и что Святой Дух обитает во мне!» Тогда его кровоточащие раны были политы уксусом и посыпаны солью, но в тот же вечер христианин чудесным образом получил исцеление.
Пораженный стойкостью мученика и зримым вмешательством Божественной благодати, один из его сограждан и подчиненных, по имени Евгений, исполнившись дерзновения, вышел к судье и в свою очередь изъявил желание пострадать вместе с Евстратием и прочими мучениками.
Когда рано утром всех узников повели в Никополь, Лисий, глумясь над Евстратием, велел почтить его сан, обув в сандалии, пробитые острыми гвоздями. Через два дня изнурительного пути мученики прибыли в Араураку, родной город Евстратия. Там святого случайно узнал местный житель по имени Мардарий. Потрясенный столь великим самоотречением и ободряемый призывами жены, Мардарий попрощался со своими двумя детьми, вручил семью заботам одного из друзей и предал себя в руки стражников. Он с радостью присоединился к тем, кто пожелал быть верным Христу даже до смерти.
Пресвитер Авксентий первым предстал перед Лисием. После недолгого суда его отвели в лесную чащу и там обезглавили, оставив тело на съедение зверям. Однако драгоценные мощи мученика с помощью Божией были вскоре обнаружены в лесу благочестивыми христианами, а на его отрубленную голову указал им ворон.
Следом за Авксентием перед судьей предстал Мардарий, который на все задаваемые ему вопросы отвечал только одно: «Я – христианин!» Тогда судья приказал повесить его вниз головой, пронзив лодыжки ног, и забить до смерти раскаленными металлическими прутьями. Незадолго до смерти Мардарий произнес молитву, ежедневно читаемую в Православной Церкви: «Владыко Боже, Отче Вседержителю, Господи Сыне Единородный, Иисусе Христе и Святый Душе, Едино Божество, Едина Сила, помилуй мя, грешного, и имиже веси судьбами спаси мя недостойного раба Твоего, яко благословен еси во веки веков. Аминь»[1].
Когда Евгений в свою очередь предстал перед тираном, его твердость и исполненные решимости слова привели того в неописуемую ярость. Он велел отрезать мученику язык и кисти рук, а затем изувечить его тело тяжелыми батогами, обрекая на мучительную смерть. Завершив расправу, Лисий отправился наблюдать за тренировкой своих солдат. Когда один из воинов, молодой новобранец по имени Орест, статный и крепкий телом юноша, метнул копье, тиран заметил блеснувший у него на шее золотой нательный крест. На вопрос дуки юноша без всяких колебаний ответил, что является христианином. Немедленно взятый под стражу, он был затем отправлен вместе с Евстратием к правителю Севастии Агриколаю, поскольку Лисий опасался новыми казнями восстановить против себя многочисленное христианское население Никополя.
Прибыв в Севастию после пятидневного перехода, Евстратий предстал перед правителем, желавшим вызвать его на диспут. Обладая обширными познаниями в различных предметах, доблестный христианин без труда доказал противнику бессмысленность языческих культов и бесплодность эллинской философии. Затем в немногих, но полных силы словах он описал благой Промысл Божий о людях от начала времен и рассказал о том, как Господь явил им Свое милосердие, послав на землю Своего Единородного Сына, Иисуса Христа. Однако же Агриколай, оставаясь непреклонным перед всеми доводами Евстратия, утверждал, что тот обязан безусловно повиноваться императору во всем и что, отказываясь поклоняться богам, признанным государственной религией, он заслуживает смерти.
После этого правитель велел привести Ореста и положить его на раскаленное железное ложе, дабы заставить Евстратия быть свидетелем жестокой казни. Устрашившись поначалу ожидавших его страшных мук, Орест, ободряемый Евстратием на подвиг, решительно шагнул навстречу мученической смерти, воскликнув: «Господи, предаю душу мою в руки Твои!»
Ночью, перед казнью, Евстратия тайно посетил в темнице епископ Севастийский святой Власий и обещал исполнить его последнюю волю и доставить мощи всех пяти мучеников в Араураку. Помолившись вместе с Евстратием и преподав ему утешительную беседу, епископ совершил Божественную литургию. Когда Евстратий принимал Святое Причастие, мрачный застенок внезапно озарился ослепительным светом, и глас с неба произнес: «Евстратий, ты мужественно сражался, прими же теперь свой венец!» Пав ниц, мученик вознес горячую молитву Господу, прося укрепить его дух и послать силы для последнего испытания[2].
Поднявшись затем на ноги, он смело направился к пылающей печи, осенил ее крестным знамением и вошел внутрь, воспевая Господу благодарственную песнь, как некогда три отрока иудейских в Вавилоне (ср.: Дан. 3).
На протяжении последующих веков и в наши дни пять честных мучеников не перестают совершать чудеса по молитвам и прошениям христиан через свои мощи, иконы и даже своим непосредственным явлением. Вот одно из преданий о подобном чуде. Однажды в небольшую одиноко стоявшую церковь пяти мучеников на острове Хиос в день ее престольного праздника не пришел ни один человек из-за крайне суровой зимы. Увидев, что храм пуст, благочестивый священник решил уже было править службу в одиночестве, когда неожиданно перед ним предстали пять мужей, во всем схожие с теми, что были изображены на иконе пяти мучеников. Став на клиросе, они пропели все положенные в этот день песнопения. Когда пришло время чтения мученических деяний, святой Орест возложил книгу на аналой посреди храма и начал читать. Дойдя до того места, где описывалось малодушие, охватившее его самого при виде пылающего огня, он слегка изменил стоявшее там слово и вместо «и он устрашился» произнес «и он улыбнулся». Тогда святой Евстратий прервал его и суровым голосом сказал: «Читай все так, как было на самом деле!» Покраснев от смущения, святой Орест заново прочитал это место в точности так, как было написано. Когда служба подошла к концу, святые мученики закрыли книги, потушили свечи и исчезли так же таинственно, как и появились.

[1] Молитва св. Мардария, читаемая на службах полунощницы, третьего часа и великого повечерия.

[2] Эта молитва читается каждую субботу на службе полунощницы.

Мученичество Святых Фирса и Левкия Кесарийских. Фреска притвора комплекса Печской Патриархии, Сербия

Мученичество Святых Фирса и Левкия Кесарийских. Фреска нартекса (притвора) комплекса Печской Патриархии, Косово, Сербия.

Святые мученики Фирс, Левкий и Каллиник пострадали за Христа при императоре Декии (249 - 251) в Кесарии Вифинской. Святой Левкий, укоривший местного правителя Кумврикия за несправедливое преследование христиан, после истязаний был усечен мечом. Святой Фирс, приговоренный к жесточайшим пыткам и истязаниям, перенес их невредимо и Божиим изволением мирно скончался. Языческий жрец Каллиник, видя мужество и чудеса святого Фирса, уверовал во Христа и смело исповедал истинную веру, за что и был усечён мечом.

Святые мученики Филимон и Аполлоний.

Святой мученик Филимон.

Святой мученик Филимон.


Святой мученик Аполлоний.

Святой мученик Аполлоний.


В эпоху свирепствовавших по всей Римской империи Диоклетиановых гонений, около 305 года, в египетском городе Фивы были схвачены 37 христиан и брошены в тюрьму в ожидании суда[1]. Один из них, чтец по имени Аполлоний, страшась ожидавших его страданий, но не желая становиться явным отступником, предложил кифаристу Филимону, тоже узнику, заточенному вместе с ним, облачиться в свои одежды и вместо него принести жертву идолам, обещая в награду за это четыре золотые монеты. Филимон согласился, но в ту самую минуту, как он возложил на себя Аполлониевы одежды, на него сошла благодать Божия: Филимон сам всем сердцем уверовал во Христа и во время жертвоприношения, на которое он был приведен вместо Аполлония, открыто исповедал истинную веру.
Тем временем правитель Ариан послал за Филимоном, прося его сыграть узникам на кифаре в надежде на то, что ее сладостные звуки напомнят христианам о прелестях бренного мира. Услышав свое имя, исповедавший только что Христа Филимон вышел вперед и заявил, что он и есть тот самый кифарист и лишь назвал себя Аполлонием. Все усилия язычников убедить его в том, что не поздно еще отказаться от своих слов и что, не будучи крещен, он не может считаться христианином, остались тщетными. Филимон был неколебим в своем решении и тут же чудесным образом принял крещение через дождь, пролившийся с небес на него одного. По молитве мученика четыре золотые монеты, которые он держал в руке, вдруг растаяли в чудесном огне, так что никто более не мог приписать его обращение какой-либо корысти.
Когда Аполлоний в свою очередь предстал перед судьей, он также мужественно исповедал имя Христово и бесстрашно ступил навстречу мучениям: ему перерезали жилы на ногах и волокли так через весь город. Филимона же подвесили на дереве и расстреливали из луков, однако стрелы не причиняли ему никакого вреда, а одна из них, отклонившись, вонзилась в глаз правителю. Движимый состраданием, Филимон обещал последнему, что к нему вернется зрение, если после гибели мучеников он приложит к своей ране землю с их могилы. Затем оба мученика были обезглавлены.
Ариан же, как и было предсказано, вскоре получил исцеление на их могиле и уверовал во Христа вместе с четырьмя своими телохранителями. Узнав о том, что Ариан принял крещение, Диоклетиан приказал бросить его, связанного по рукам и ногам, в глубокую яму, с привязанным к шее тяжелым камнем. Затем он засыпал яму землей и поставил сверху свой трон, дабы посмотреть, сможет ли Бог христиан вызволить Своего исповедника. Вернувшись во дворец, император с изумлением увидел Ариана возлежащим в его собственных покоях на императорском ложе, над которым свисали бывшие на мученике камень и путы. Придя в себя от неописуемого ужаса, Диоклетиан велел стражникам зашить Ариана и четырех его товарищей в мешки и утопить в море как чародеев.[2].
Однако Господь не дал драгоценным мощам мучеников исчезнуть без следа и послал туда большого дельфина, который на своей спине доставил все пять тел к берегу недалеко от Александрии. Там их взяли благочестивые слуги Ариана, обращенные господином перед его смертью, и торжественно перенесли святые мощи в Антиною.

[1] В некоторых рукописях говорится о том, что одного из этих египетских мучеников звали Ипатием (см.: Eustratiades. Agiologion. S. 456).

[2] В «Истории египетских монахов» (гл. 21) представлена иная версия событий. Аполлоний, монах и диакон, поддерживавший христианских исповедников во время гонений, был схвачен и подвергнут глумлению со стороны язычников, среди которых выделялся флейтист Филимон. На все оскорбления последнего Аполлоний отвечал словами благословения, чем в конце концов так тронул его сердце, что Филимон сам обратился в христианство. Оба они затем были приговорены к сожжению, однако по молитве Аполлония костер потух, к великому удивлению судьи и народа. По пути в Александрию, где святые мученики должны были предстать перед правителем, они обратили в святую веру своих стражников. По приказу правителя их всех бросили в море. Затем их тела были обнаружены и положены в храме, который был широко известен в IV–V вв.

Христос Пантократор. Икона. Болгария.

Христос Пантократор. Икона. Болгария.

Христос Пантократор. Икона. Болгария. Фрагмент.

Христос Пантократор (Вседержитель; от греч. Пαντοκρατωρ — Всевластный, Всесильный) — центральный образ в иконографии Христа, представляющий Его как Небесного Царя и Судию. Вседержителем Господь многократно именуется в Ветхом и Новом Завете. В левой руке Христа изображают свиток или Евангелие, правая обычно в благословляющем жесте.
Эпитет "Пантократор" является составляющей греческих слов παν — все, и κρατος — сила. Эпитет чаще всего понимается под смыслом всемогущества, то есть, возможности сотворить абсолютно всё, что является одним из свойств Бога. Иными словами, менее литературным переводом слова Пαντοκρατωρ будет словосочетание «Властитель всего», «Правитель мира».
Исторически термин появился в раннехристианском обществе, когда все чаще в греческом языке стала проявляться необходимость перевести одно из еврейских имен Бога — Эль Шаддай.
Именование Κύριος Пαντοκράτωρ (Господь Вседержитель) неоднократно встречается в Священном Писании: «Господи Вседержителю, Боже Израиля!» (Вар.3:1), «Царь всесильный, высочайший, Бог Вседержитель» (3 Мак.6:2), «во власти Господа Вседержителя врата смерти» (Пс.67:21). Апостол Павел во 2-м послании к Коринфянам пишет: «И буду вам Отцом, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель» (2Кор.6:18). Дважды это имя использует в Откровении Иоанн Богослов:
Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель" (Откр.1:8).
Свят, Свят, Свят Господь Бог Вседержитель, который был, есть и грядет (Откр.4:8).
В Византии образ Христа Пантократора появляется, приблизительно, с IV—VI веков. Древнейшим из известных Его иконописных изображений является икона "Христос Пантократор" из Синайского монастыря (середина VI века).