December 27th, 2014

Священномученик Елевферий, Епископ Иллирийский. Фреска XIII века в монастыре Сопочаны, Сербия.

Священномученик Елевферий, Епископ Иллирийский. Фреска XIII века в монастыре Сопочаны, Сербия.

Святой Елевферий был сыном знатного римского гражданина Евгения, занимавшего пост сенатора. Мать Святого Елевферия, Анфия, была обращена в Христианство и крещена Святым Апостолом Павлом. Святая Анфия воспитала сына в благочестии и посвятила Богу, отдав для церковного служения Папе Римскому Анекту (155 - 166). Когда Святому Елевферию исполнилось 15 лет, Анект, видя высоту добродетелей юноши, рукоположил его во диакона, через три года - в священника, а ещё через два года - во епископа. Папа отправил Елевферия проповедовать веру Христову в римской провинции Иллирик. В это время император Адриан начал гонения на христиан и послал в Иллирик комита Феликса, который должен был арестовать Святого Елевферия и отправить его в Рим. Феликс выполнил приказ, но он сам был обращён епископом Елевферием в веру Христову и стал тайным христианином. В Риме Адриан лично допрашивал Елевферия. После допроса святого пытали огнём, бросали на съедение диким зверям, привязывали к колеснице, но после пыток мученик Христов оставался невредимым. При истязаниях присутствовал префект Корив. Видя чудеса и слыша молитву Святого Елевферия, Корив обличил беззаконие императора и объявил себя христианином. За это его бросили в печь, приготовленную для Елевферия. Но Корив остался в печи невредимым, после этой пытки он был обезглавлен. Такую же смерть принял и Святой Елевферий. Святая Анфия была убита по приказу императора Адриана, когда оплакивала сына. Святые мученики пострадали за веру во Христа во II веке.

Святой Преподобный Павел Латрийский. Фреска Мануила Панселина в монастыре Протат на Афоне. Кон. 13 в

Святой Преподобный Павел Латрийский. Фреска Мануила Панселина в монастыре Протат на Афоне. Конец XIII века.

Преподобный Павел Латрийский (Латрский) родился в конце IX века в Элее близ Пергама (Малая Азия). Отец будущего преподобного погиб в морском сражении с арабами, мать святого, Евдокия, овдовев, переселилась в деревню, находившуюся недалеко от Марикаты в провинции Вифиния - родины преподобного Иоанникия Великого, которому Евдокия приходилась дальней родственницей. Двух своих сыновей Евдокия отдала учиться в монастырь Святого Стефана. Брат Св. Павла, Василий, вынужден был против своей воли вступить в брак, но вскоре бежал и принял иночество, сначала он подвизался в Лавре Св. Илии, потом - на горе Микале в окрестностях Милета.[Spoiler (click to open)]
Василий трижды получал от Господа повеление позаботиться о своём младшем брате, которому после смерти матери пришлось пасти свиней, чтобы заработать на хлеб. Наконец Василий послал за ним двух монахов, они привели Павла в обитель. Василий определил брата в послушники к игумену Петру, сам же вернулся в Лавру Св. Илии и впоследствии стал её игуменом.
Преподобный Павел ежедневно с усердием умерщвлял в себе порывы своеволия, он старался во всём как можно тщательнее подражать духовному отцу. Предвидя великое будущее Павла, игумен Пётр относился к нему с суровостью и требовательностью, чтобы приучить юного инока ко всем монашеским добродетелям, среди которых одна из главных - послушание. Пётр поручил ему в качестве послушания должность повара, которую Павел усердно исполнял. Каждый раз, разжигая огонь в плите, он плакал, вспоминая о неугасимом гееннском пламени. Проводя в трудах целый день, подвижник с наступлением вечера, когда все иноки обители шли спать, уходил в лес. Там он всю ночь молился, взобравшись на дерево. Любовь к Богу и ближнему настолько охватила всё его сердце, что временами преображала и тело святого - оно становилось тогда огневидным, а пальцы Преподобного принимали облик десяти пылающих факелов.
Хотя Преподобный Павел очень быстро преуспевал в монашеском подвиге, игумен Пётр не отпускал ученика на отшельничество, потому что для юного пустынножителя велика опасность не выдержать бесовских искушений. Павел покорно продолжал жить послушником в монастыре. Только после смерти Петра он покинул обитель и вместе со своим другом и сподвижником Димитрием отправился в пустынную местность к югу от горы Латра, где тогда подвизалось множество иноков, бежавших из Синайского и Раифского монастырей от арабов. Павел и Димитрий поселились в пещере и посвятили её Пресвятой Богородице. Пещера была так малопригодна для жизни, что Димитрий вскоре покинул её и переселился в окрестности Келифаревской Лавры. Оттуда он регулярно приносил Святому Павлу пропитание.
В пещере Преподобный Павел восемь месяцев мужественно переносил все бесовские искушения, пока по приказу игумена не вернулся в монастырь. Но вскоре Павел вновь отправился в пустыню и поселился на вершине скалистого утёса высотой 740 метров. Там святой нашёл небольшую пещеру, в которой когда-то жил другой отшельник, и поселился в ней. Добраться до пещеры можно было только при помощи лестницы. Живя на скалистой вершине, как на столпе, пребывая между небом и землёй, Преподобный всё более возносился сердцем к Богу. Жилище отшельника случайно обнаружил один пастух, он стал приносить святому немного еды. Иногда к нему приходил священник, чтобы совершить Божественную Литургию и причастить Преподобного Павла Святых Христовых Таин.
Своими подвигами Павел снискал великое благоволение Божие и прославился на всю округу добродетельной жизнью и чудесами. К подножию его скалы стекалось множество учеников, желавших идти по стопам святого. Все они проводили жизнь в совершенной бедности, отрекались от мира и своей воли и во всём слушались Святого Павла. А он взял на себя заботу обо всех духовных и житейских нуждах братии, чтобы ничто не мешало им всецело посвятить себя Богу. Так возникла лавра Стилос ("Столп").
Со временем монашеская община сильно разрослась, многочисленные посетители лишали место подвигов Преподобного тишины и покоя. Поэтому через 12 лет после того, как Павел поселился на скале, он принял решение отправиться на поиски более уединённых мест, подходящих для отшельничества. Но Преподобный не забывал свою братию и время от времени навещал иноков, наставляя их в добродетели. Павел, поборов диавольские искушения, поселился в полном одиночестве, имея рядом с собой только Ангела Хранителя, который нередко являлся Преподобному и доставлял ему всё необходимое для жизни. Когда же и здесь Павла стали навещать посетители, он отправился на остров Самос и основал там отшельническую обитель в пещере на вершине высокой горы, где, по преданию, некогда жил знаменитый Пифагор. И здесь у Преподобного появились ученики. Он поселил их в трёх близлежащих лаврах, покинутых прежними обитателями из-за набегов арабов. Вскоре святой старец отплыл в Латр, куда его настоятельно призывали монахи лавры Стилос.
Слава о Преподобном Павле дошла даже до Крита, Болгарии и Италии. Император Константин Багрянородный относился к святому с большим почтением и переписывался с ним. Однако в 949 году василевс, несмотря на пророческие предупреждения старца, предпринял поход против арабов на Крит и потерпел жестокое поражение.
Достигнув вершины духовного восхождения, Св. Павел созерцал в видениях Самого Христа в сиянии Его славы. В такие минуты лицо старца озарялось столь ослепительным светом, что на него было невозможно смотреть. Однажды пришедший к Преподобному монах увидел его на вершине скалы как бы парящим на высоте нескольких локтей над землёй с простёртыми к небу руками. Преисполненный Божественной благодати, кротости и духовной радости, Св. Павел одним своим присутствием исцелял телесные и душевные недуги, изгонял бесов и даровал утешение скорбящим, вселяя в их сердца надежду на жизнь вечную.
Когда Преподобный был извещён Господом о своей скорой кончине, он оставил ученикам "Завещание", в котором изложил правила монашеской жизни и свой духовный опыт, чтобы иноки могли руководствоваться им на пути ко спасению. Избрав себе достойного преемника, Св. Павел с миром отошёл ко Господу 15 декабря 955 года, обещав духовным чадам не оставлять их своим молитвенным заступлением. В момент кончины Преподобного некоторые из его учеников, находившиеся в то время в Константинополе, увидели Ангелов, возносивших душу святого старца к престолу Господню.
После смерти Преподобного Павла по его молитвам продолжали совершаться чудеса. Мощи его были обретены нетленными, а больные, стоявшие рядом с могилой святого, получили исцеление.

Священномученик Архиепископ Иларион (Троицкий). Иконописец иеродиакон Онисим. 2000 год.

Священномученик Архиепископ Иларион (Троицкий). Иконописец иеродиакон Онисим. 2000 год.

Архиепископ Иларион (в миру Владимир Алексеевич Троицкий) родился 13 сентября 1886 года в семье священника с. Липицы Каширского уезда Тульской губернии.
С самого раннего детства в нем пробудилось стремление к учению. Будучи пятилетним отроком, он взял своего трехлетнего брата за руку и пошел вместе с ним из родной деревни в Москву учиться. И когда братишка от усталости заплакал, то Владимир сказал ему: «Ну и оставайся неученым». Родители вовремя спохватились, заметив исчезновение детей, и быстро возвратили их под кров своего дома. Владимир вскоре был отдан в Духовное училище, а затем в Духовную семинарию. По окончании полного курса семинарии он поступает в Московскую Духовную академию и блестяще заканчивает ее в 1910 году со степенью кандидата богословия. Его оставляют при академии профессорским стипендиатом.
Следует отметить, что Владимир во всех школах, начиная с Духовного училища и кончая Духовной академией, учился превосходно. По всем предметам он всегда имел отличные оценки.
В 1913 году Владимир получает ученую степень магистра богословия за свой фундаментальный труд «Очерки из истории догмата о Церкви».[Spoiler (click to open)]
Сердце его горит горячим желанием служить Богу в иноческом чине. 28 марта в скиту Параклит Троице-Сергиевой лавры он принимает монашество с именем Иларион, а примерно через два месяца, 2 июня, рукополагается во иеромонаха. 5 июля того же года отец Иларион был возведен в сан архимандрита.
30 мая 1913 года иеромонах Иларион был назначен инспектором Московской Духовной академии. В декабре 1913 года архимандрита Илариона утверждают в звании экстраординарного профессора по Священному Писанию Нового Завета.
Архимандрит Иларион приобретает большой авторитет и как воспитатель учащихся Духовной школы, и как профессор-богослов, и как знаменитый церковный проповедник.
Один за другим выходят его богословско-догмагические труды, обогащающие церковную науку. Его проповеди звучат с амвонов церквей, словно колокол, призывая народ Божий к вере и нравственному обновлению.
И когда остро назрел вопрос о восстановлении патриаршества, он, как член Поместного Собора 1917—1918 годов, вдохновенно выступил на Соборе в защиту патриаршества.
После прихода к власти большевики сразу же начали гонение на Церковь, и уже в марте 1919 года архимандрит Иларион был арестован. Первое тюремное заключение продолжалось три месяца.
11/24 мая 1920 года архимандрит Иларион был наречен, а на следующий день, 12/25 мая, хиротонисан во епископа Верейского, викария Московской епархии.
Его современники рисуют его портрет светлыми красками. Он молодой, жизнерадостный, всесторонне образованный, прекрасный церковный проповедник-оратор и певец, блестящий полемист, всегда естественный, искренний, открытый. Физически очень сильный, высокого роста, с широкой грудью, имел пышные русые волосы, ясное, светлое лицо. Он был любимцем народа и выдающимся проповедником и оратором. Епископ Иларион пользовался большим авторитетом среди духовенства и своих собратий-епископов, называвших его за ум и твердость в вере «великим».
Епископское служение его было крестным путем. Не прошло и двух лет со дня его хиротонии, как он оказался в ссылке в Архангельске. Целый год епископ Иларион был в стороне от церковной жизни. Свою деятельность он продолжил по возвращении из ссылки. Святейший Патриарх Тихон приблизил его к себе и вместе с архиепископом Серафимом (Александровым) сделал своим ближайшим советником и единомышленником.
Сразу же после возвращения из ссылки Патриарх возводит епископа Илариона в сан архиепископа. Церковная деятельность его расширяется. Он ведет серьезные переговоры с Тучковым (уполномоченным ОГПУ по церковным делам) о необходимости устроить жизнь Русской Православной Церкви в условиях Советского государства на основе канонического права, занимается восстановлением церковной организации, составляет ряд патриарших посланий.
Для обновленцев он становится грозой, в их глазах он неотделим от Святейшего Патриарха Тихона. 22июня/5 июля 1923 года владыка Иларион совершает всенощное бдение под праздник Владимирской иконы Божией Матери в Сретенском монастыре, захваченном обновленцами. Владыка изгоняет обновленцев и великим чином, заново освятив собор, присоединяет монастырь к Церкви. На следующий день в обители служит Святейший Патриарх Тихон. Богослужение длится целый день и заканчивается лишь в шесть часов вечера. Святитель Тихон назначает владыку Илариона настоятелем Сретенского монастыря. В своих посланиях лидер обновленчества, митрополит Антонин (Грановский), с невыразимой злобой обрушивает свои удары и на Патриарха и на архиепископа Илариона, бесцеремонно обвиняя их в контрреволюции.
Архиепископ Иларион ясно понимал преступность обновленцев и вел горячие диспуты в Москве с Александром Введенским. Последнего, как выразился сам архиепископ Иларион, на этих диспутах он «прижимал к стенке» и разоблачал все его хитрости и ложь.
Обновленческие заправилы чувствовали, что архиепископ Иларион мешает им, и потому употребили все усилия, чтобы лишить его свободы.
В декабре 1923 года архиепископ Иларион был приговорен к трем годам заключении. Этапом он был доставлен в Кемский лагерь, а затем на Соловки.
Когда архиепископ увидел весь ужас барачной обстановки и лагерную пищу, то сказал: «Отсюда живыми мы не выйдем».
Архиепископ Иларион вступил на крестный путь, завершившийся блаженной его кончиной.
Находясь на Соловках, архиепископ Иларион сохранил в себе все те добрые качества души, которые он приобрел посредством подвигов и до монашества, и в монашестве, и в священстве. Те, кто в это время находились вместе с ним, являлись свидетелями его полного монашеского нестяжания, глубокой простоты, подлинного смирения, детской кротости. Он просто отдавал все, что имел, что у него просили.
Своими вещами он не интересовался. Поэтому кто-то из милосердия должен был все-таки следить за его чемоданом. И такой послушник был у него и на Соловках. Архиепископа Илариона можно было оскорбить, но он на это никогда не отвечал и даже мог не заметить сделанной попытки. Он всегда был весел, и если даже озабочен и обеспокоен, то быстро старался прикрыть это все той же веселостью. Он на все смотрел духовными очами, и все служило ему на пользу духа.
«На Филимоновой рыболовной тоне,— рассказывал очевидец,— в семи верстах от Соловецкого кремля и главного лагеря, на берегу заливчика Белого моря, мы с архиепископом Иларионом и еще двумя епископами и несколькими священниками (все заключенные) были сетевязальщиками и рыбаками. Об этой нашей работе архиепископ Иларион любил говорить переложением слов стихиры на Троицын день: «Вся подает Дух Святый: прежде рыбари богословцы показа, а теперь наоборот — богословцы рыбари показа». Так смирялся его дух с новым положением.
Благодушие его простиралось и на советскую власть, и на нее он мог смотреть незлобивыми очами.
Владыку Илариона очень радовала мысль, что Соловки есть школа добродетелей — нестяжания, кротости, смирения, воздержания, терпения, трудолюбия. Однажды обокрали прибывшую партию духовенства, и отцы сильно огорчились. Один из заключенных в шутку сказал им, что так их обучают нестяжанию. Владыка от этой шутки был в восторге. У одного ссыльного два раза подряд пропадали сапоги, и он разгуливал по лагерю в рваных галошах. Архиепископ Иларион, глядя на него, приходил в подлинное веселье, чем и вселял в заключенных благодушие. Любовь его ко всякому человеку, внимание и интерес к каждому, общительность были просто поразительными. Он был самой популярной личностью в лагере, среди всех его слоев. Мы не говорим, что генерал, офицер, студент и профессор знали его, разговаривали с ним, находили его или он их, при всем том, что епископов было много и были старейшие и не менее образованные. Его знала «шпана», уголовщина, преступный мир воров и бандитов именно как хорошего, уважаемого человека, которого нельзя не любить. На работе ли урывками, или в свободный час его можно было увидеть разгуливающим под руку с каким-нибудь таким «экземпляром» из этой среды. Это не было снисхождение к младшему брату и погибшему, нет. Владыка разговаривал с каждым как с равным, интересуясь, например, «профессией», любимым делом каждого. «Шпана» очень горда и чутко самолюбива. Ей нельзя показать пренебрежения безнаказанно. И потому манера владыки была всепобеждающей. Он, как друг, облагораживал их своим присутствием и вниманием. Наблюдения же его в этой среде, когда он делился ими, были исключительного интереса.
Он доступен всем, он такой же, как все, с ним легко всем быть, встречаться и разговаривать. Самая обыкновенная, простая, несвятая внешность — вот что был сам владыка. Но за этой заурядной формой веселости и светскости можно было постепенно усмотреть детскую чистоту, великую духовную опытность, доброту и милосердие, это сладостное безразличие к материальным благам, истинную веру, подлинное благочестие, высокое нравственное совершенство, не говоря уже об умственном, сопряженном с силой и ясностью убеждения. Этот вид обыкновенной греховности, юродство, личина светскости скрывали от людей внутреннее делание и спасали его самого от лицемерия и тщеславия. Он был заклятый враг лицемерия и всякого «вида благочестия», совершенно сознательный и прямой. В «артели Троицкого» (так называлась рабочая группа архиепископа Илариона) духовенство прошло в Соловках хорошее воспитание. Все поняли, что называть себя грешным или только вести долгие благочестивые разговоры, показать строгость своего быта не стоит. А тем более думать о себе больше, чем ты есть на самом деле.
Каждого приезжающего священника владыка подробно расспрашивал обо всем, что предшествовало заключению. Привезли однажды в Соловки одного игумена. Архиепископ спрашивает его: — За что же вас арестовали? — Да служил молебны у себя на дому, когда монастырь закрыли,— отвечает отец игумен,— ну, собирался народ, и даже бывали исцеления... — Ах, вот как, даже исцеления бывали... Сколько же вам дали Соловков? — Три года. — Ну, это мало, за исцеления надо бы дать больше, советская власть недосмотрела...
Само собой понятно, что говорить об исцелениях по своим молитвам было более чем нескромно.
В середине лета 1925 года с Соловков архиепископа Илариона отправили в Ярославскую тюрьму. Здесь обстановка была иная, чем на Соловках. В тюрьме он пользовался особыми льготами, ему дозволили получать книги духовного содержания. Пользуясь данными льготами, архиепископ Иларион прочитывает много святоотеческой литературы. делает выписки, из которых получается много толстых тетрадей святоотеческих наставлений. Эти тетради он имел возможность после тюремной цензуры передавать своим друзьям на хранение. Святитель тайком посещал тюремного надзирателя, доброго человека, и вел у него собирание подпольной рукописной религиозной, светской литературы и копий всяких церковно-административных документов и переписки архиереев.
В это же самое время архиепископ Иларион мужественно перенес и ряд неприятностей. Когда он находился в Ярославской тюрьме, в лоне Русской Церкви возник григорианский раскол. Тогда-то, как к популярному архиерею, и явился к нему агент ГПУ и стал склонять его присоединиться к новому расколу. «Вас Москва любит,— заявил представитель ГПУ,— вас Москва ждет». Архиепископ Иларион остался непреклонен. Он уразумел замысел ГПУ и мужественно отверг сладость свободы, предлагаемой за измену. Агент удивился его мужеству и сказал: «Приятно с умным человеком поговорить.— И тут же добавил:— А сколько вы имеете срока на Соловках? Три года?! Для Илариона три года?! Так мало?» Неудивительно, что после этого архиепископу Илариону было добавлено еще три года. И добавлено «за разглашение государственных тайн», то есть разглашение разговора его с агентом в Ярославской тюрьме.
Весной 1926 года архиепископ Иларион был снова возвращен на Соловки. Крестный путь его продолжался. Григорианцы не оставили его в покое. Они не теряли надежды на то, что им удастся склонить на свою сторону такого авторитетного иерарха, каким был архиепископ Иларион, и закрепить его переходом свои позиции.
В начале июня 1927 года, едва началась навигация на Белом море, архиепископ Иларион был привезен в Москву для переговоров с архиепископом Григорием. Последний в присутствии светских лиц настойчиво упрашивал архиепископа Илариона «набраться мужества» и возглавить все более терявший значение григорианский «высший церковный совет». Архиепископ Иларион категорически отказался, объяснив, что дело высшего церковного совета несправедливое и пропавшее, задуманное людьми, не сведущими ни в церковной жизни, ни в церковных канонах, и что это дело обречено на провал. При этом архиепископ Иларион братски увещевал архиепископа Григория оставить ненужные и вредные для Церкви замыслы.
Подобные встречи повторялись несколько раз. Владыку Илариона и умоляли, и обещали ему полную свободу действий, и белый клобук, но он твердо держался своих убеждений.
«Я скорее сгнию в тюрьме, а своему направлению не изменю»,— говорил он в свое время епископу Гервасию.
Такой позиции в отношении григорианцев он держался до конца своей жизни.
В смутное время, когда после обновленческого раскола проникли разногласия и в среду ссыльных архиереев на Соловках, архиепископ Иларион явился настоящим миротворцем среди них. Он сумел на основе Православия объединить их между собой. Архиепископ Иларион был в числе епископов, выработавших в 1926 году церковную декларацию, определяющую положение Православной Церкви в новых исторических условиях. Она сыграла огромную роль в борьбе с возникшими тогда разделениями.
В ноябре 1927 года некоторые из соловецких епископов начали было колебаться в связи с иосифлянским расколом. Архиепископ Иларион сумел собрать до пятнадцати епископов в келии архимандрита Феофана, где все единодушно постановили сохранять верность Православной Церкви, возглавляемой митрополитом Сергием.
«Никакого раскола!— возгласил архиепископ Иларион.— Что бы нам ни стали говорить, будем смотреть на это, как на провокацию!»
28 июня 1928 года владыка Иларион писал своим близким, что до крайней степени не сочувствует всем отделившимся и считает их дело неосновательным, вздорным н крайне вредным. Такое отделение он считал «церковным преступлением». по условиям текущего момента весьма тяжким. «Я ровно ничего не вижу в действиях митрополита Сергия и его Синода, что бы превосходило меру снисхождения и терпения»,— заявляет он. А в письме от 12 августа 1928 года развивает свою мысль: «Везде писаны пустяки, кто напротив пишет. Какую штуку выдумали. Он, мол, отступник. И как пишут, будто без ума они. Сами в яму попадают и за собой других тащат». При этом он делает заключение, что митрополиту Иосифу ничего не докажешь, «хоть лбом об стенку бейся», что он, как допустивший грех отделения по злобе, останется до конца жизни при своих взглядах.
Много трудов положил архиепископ Иларион и для того, чтобы переубедить епископа Виктора (Островидова) Глазовского, близкого по направлению к иосифлянам. «Говорить с ним не приведи Бог,— писал владыка в письме от 28 июня 1928 года, — Ничего слушать не хочет и себя одного за правого почитает».
Несмотря на эту характеристику, архиепископ Иларион добился того, что епископ Виктор не только сознал свою неправоту, но и написал своей пастве, увещевая ее прекратить разделение.
Интересно отметить, что архиепископ Иларион безбоязненно укорял агента ГПУ за нелепый союз власти с обновленцами. И в то же время он подавал ему мысль, что не лучше ли заключить союз с Православной Церковью и поддержать ее: это позволит настоящей и авторитетной Церкви признать власть Советов.
Крестный путь Св. Илариона подходил к завершению. В декабре 1929 года архиепископа Илариона направили на поселение в Среднюю Азию, в город Алма-Ату, сроком на три года. Этапом он добирался от одной тюрьмы до другой. По дороге его обокрали, и в Ленинград он прибыл в рубище, кишащем паразитами, и уже больным. Из ленинградской тюремной больницы, куда его поместили, он писал: «Я тяжело болен сыпным тифом, лежу в тюремной больнице, заразился, должно быть, в дороге; в субботу, 28 декабря, решается моя участь (кризис болезни), вряд ли перенесу».
В больнице ему заявили, что его надо обрить, на что Преосвященный ответил: «Делайте теперь со мной, что хотите». В бреду он говорил: «Вот теперь-то я совсем свободен, никто меня не возьмет».
За несколько минут до кончины к нему подошел врач и сказал, что кризис миновал и что он может поправиться. Архиепископ Иларион едва слышно прошептал: «Как хорошо! Теперь мы далеки от...» И с этими словами исповедник Христов скончался. Это было 15/28 декабря.
Митрополит Серафим Чичагов, занимавший тогда Ленинградскую кафедру, добился разрешения взять тело для погребения. В больницу поставили белое архиерейское облачение и белую митру. Покойного облачили и перевезли в церковь ленинградского Новодевичьего монастыря.
Похоронили его на кладбище Новодевичьего монастыря, недалеко от могил родственников архиепископа, а впоследствии Патриарха Алексия.
Так отошел в вечность этот богатырь духом и телом, чудесной души человек, наделенный от Господа выдающимися богословскими дарованиями, жизнь свою положивший за Церковь. Его смерть явилась величайшей утратой для Русской Православной Церкви.

Святой Праотец Адам.

Фреска церкви Святых Иоакима и Анны (Королевской церкви) в монастыре Студеница, Сербия. 1314 год.

Святой Праотец Адам. Фреска церкви Святых Иоакима и Анны (Королевской церкви) в монастыре Студеница, Сербия. 1314 год.

Бог создал Адама «из праха земного» (Быт. 2, 7) - из вещества, из которого был создан весь вещественный, земной мир. Бог «вдунул в лицо его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт. 2, 7). Адам сотворен как духовно-телесное существо, являющееся носителем образа Самого Бога (Быт. 1, 27). Согласно Божественному творческому замыслу, он должен также быть подобным Богу (Быт. 1, 26). Это подобие, в отличие от образа, не дано, а задано человеку и должно осуществляться им в течение всей его жизни.[Spoiler (click to open)]
Бог сотворил жену Адама потому, что первочеловек имел потребность в общении. Как носитель образа Божия он не мог оставаться один: «не хорошо быть человеку одному» (Быт. 2, 18); Божественный образ должен был найти отражение как в единстве человеческой природы, так и во множественности ипостасей. Создание жены - это одна из главных предпосылок для жизни человека в любви, которая является непременным условием его «пребывания» в Боге, ибо «Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нем» (1 Ин. 4, 16).
Первый человек является венцом сотворенного Богом мира и как таковой обладает царским достоинством, о чем свидетельствует тот факт, что в творческом акте Сам Бог благодатно вселяется в человека и делает его владыкой мира (Быт. 1, 28). В соответствии со своим высоким предназначением, человек дает имена животным (Быт. 2, 19-20), он призван «возделывать... и хранить» окружающий мир (Быт. 2, 15). Однако совершенство Адама не было абсолютным. Оно лишь служило основанием для осуществления его призвания и открывало для него возможность стать совершенным, «как совершен Отец... Небесный» (Мф. 5, 48). Соответственно не была совершенной и свободная воля человека, т. к. она могла избирать не только добро, но и зло, о чем свидетельствует данная человеку заповедь, запрещавшая ему вкушать плоды от Древа познания добра и зла (Быт 2, 17). Поскольку только Бог дает сотворенному Им миру «жизнь и дыхание и всё» (Деян. 17, 25) и только Им «мы... живем и движемся и существуем» (Деян. 17, 28), первый человек мог достигнуть богоподобия лишь в единстве с Богом. В противном случае он обрекал себя на автономное, внебожественное существование, которое неминуемо вело к смерти (Быт. 2, 17).
Неизвестно, сколь долгое время Адам и Ева находились в блаженном состоянии чистоты и невинности; известно только, что они лишились его. Наши прародители не выдержали искушения, которому они подверглись со стороны диавола, и совершили первый грех, захотев без Бога стать, как боги (Быт. 3, 1-6). Адам нарушил заповедь Божию, увлеченный своей женой, которая, прельщенная диаволом, вошедшим в змея, вкусила от плода древа познания добра и зла, Адам также вкусил от него, и этим грехом они навлекли на себя гнев своего Создателя. Первым признаком греха было ощущение стыда, и затем тщетная попытка скрыться от лица вездесущего и всеведущего Бога. Воззванные Богом, они высказали свою боязнь и слагали свою вину: Адам - на жену, а жена - на змея. Страшное наказание постигло всех причастных этому грехопадению, а в лице падших прародителей весь род человеческий; впрочем, оно было растворено первым обетованием о Спасителе мира, Который родится от жены: Семя жены сотрет главу змея (Быт. 3, 15), сказал Господь. Под "Семенем жены" подразумевается Христос, Который по человечеству является Потомком Адама и Евы, а под "змеем" - диавол.
В результате грехопадения природа Адама и Евы претерпела существенные изменения. Грех стал паразитировать на ней, одновременно препятствуя действию на нее Божественной благодати. Первые люди оказались перед лицом страданий, болезней и смерти. Последствия их греха сказались на всем человечестве, унаследовавшем от них испорченную грехом человеческую природу, и на окружающем мире, в котором, как гласит библейское повествование, стали произрастать «терния и волчцы» (Быт. 3, 18).
Первыми сыновьями Адама и Евы были Каин и Авель. Каин из зависти убивает Авеля, за что был изгнан и поселился с женой отдельно и имел потомство (Быт 4).
О дальнейшей жизни прародителей известно немного: «Адам жил сто тридцать [в греческом тексте Библии - 230] лет и родил [сына] по подобию своему [и] по образу своему, и нарек ему имя: Сиф. Дней Адама по рождении им Сифа было восемьсот [700] лет, и родил он сынов и дочерей. Всех же дней жизни Адамовой было девятьсот тридцать лет; и он умер» (Быт 5, 3-5).
По христианскому сказанию, Адам покоится на Голгофе.
Первые люди, Адам и Ева, являются родоначальниками всего человечества. Другого корня, от которого человеческий род брал бы свое начало, не было ни до, ни после них. В Книге Бытия 2, 5 сказано, что до создания Адама еще не было человека для возделывания земли, а в Книге Бытия 3, 20 сообщается имя жены и объясняется, что она названа Евой (древнеевр. hawwah - жизнь), т. к. стала матерью всех живущих, т. е. праматерью. О единстве человеческого рода свидетельствуют ведущиеся от Адама ветхозаветные родословные (Быт. 5, 1; 1 Пар 1), а в Новом Завете в родословии Иисуса Христа Евангелист Лука указывает, что Христос не только Сын Божий, но и Сын (т. е. Потомок) Адама (Лк 3, 23-38). Наконец, в Книге Деяний Святых Апостолов повествуется о том, что весь человеческий род сотворен «от одной крови» (Деян. 17, 26).
Апостол Павел называет Адама не только «первым человеком» (1 Кор. 15, 47), но и «образом будущего» (Рим. 5, 14), имея в виду Сына Человеческого, пришедшего «обновить» падшего Адама, первого и перстного (т. е. смертного) человека (1 Кор. 15, 47). «Второй» же Человек - это Иисус Христос; одновременно Он - и «последний Адам» (1 Кор. 15, 47, 45). Апостол, противопоставляя первого и второго Адама, указывает, что от «перстного» человека христианин наследует испорченную грехом природу, уделом которой является неминуемая смерть, а от Человека «небесного» (1 Кор. 15, 48) - природу возрожденную, уделом которой является вечная жизнь. «Каков перстный, таковы и перстные; и каков Небесный, таковы и небесные. И как мы носили образ перстного, будем носить и образ Небесного» (1 Кор. 15, 48-49). Таким образом, будучи сыном Адама по рождению и возрожденным во Христе, христианин находится в постоянной связи с первым и вторым Адамом. Он призван, по слову того же Апостола, «отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях... и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4, 22, 24).
О двух Адамах вслед за Апостолом Павлом учит св. Ириней Лионский, отмечая при этом, что «мы в первом Адаме оскорбили [Бога] неисполнением Его заповеди» и «примирились [с Ним] во Втором Адаме, «быв послушны даже до смерти». В Искуплении, по мысли того же св. отца, Христос «возглавил все человечество, даруя нам спасение, так что потерянное нами в Адаме... мы опять получили во Христе Иисусе».

Одним из последствий грехопадения Адама и Евы стало то, что души умерших, вследствие грехопадения утратившие способность пребывать с Богом в райском блаженстве, стали отправляться в "шеол" - мрачное место, ад. Это произошло потому, что и в Раю, и в аду на души действует одна и та же Божественная благодать. Праведные души получают от неё неизъяснимое блаженство, а души нераскаявшихся грешников благодать Божия опаляет. Так продолжалось вплоть до пришествия Сына Божия, Господа и Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. В Ветхом Завете только праотец Енох и пророк Илия за великую праведность были вознесены на Небо. Христос в субботу перед Своим Воскресением сошёл во ад и вывел из этого мрачного места все томившиеся там души праведников, в том числе и покаявшихся Адама и Евы. Теперь они пребывают в Раю в числе святых праотцев.

Святые Праотцы. Греческая икона.

Святые Праотцы. Греческая икона.

28 декабря 2014 года Русская Православная Церковь празднует Неделю святых праотец - празднование в честь святых праведников Ветхого Завета.
Празднуется в предпоследнюю неделю перед Рождеством (в воскресенье приходящееся между 11 и 17 декабря по старому стилю).
В этот праздник Церковь чествует лик святых праотцев – праведников, живших в ветхозаветные времена, которые спасались верой в грядущего Мессию-Спасителя. Воспоминание святых праотцев предваряет встречу великого праздника Рождества Христова, когда совершилось чаемое ими пришествие Христа.