February 1st, 2015

Святой Праведный Старец Феодор Томский.

Святой Праведный Старец Феодор Томский.

Праведный старец Феодор Кузьмич, Томский (1776/1777 - 1864).
Память 20 января (Сибир.) в день преставления, 22 июня (Томск.) в день обретения мощей и в Соборе Сибирских святых
С его слов известно, что родился он в 1776 или 1777 году. Его воспоминания также указывали на чрезвычайную осведомленность о Петербургской придворной жизни конца XVIII-начала XIX веков. При этом происхождение святого достоверно неизвестно. По бытующему со времени его жизни предположению - он был тайно сошедшим с престола императором Александром I.
Был задержан ранней осенью 1836 года близ Красноуфимска, проезжая на лошади, запряженной в телегу. Он привлек к себе внимание несоответствием своей грубой крестьянской одежды и величественной, благообразной наружности, а также изысканности манер, выдававшей знатное происхождение. На вопросы он отвечал неохотно и уклончиво, чем вызвал еще большее подозрение у крестьян, остановивших его. Ими он был доставлен без всякого с его стороны сопротивления в город. На допросе в земском суде незнакомец показал, что он - Феодор Козьмин, 70 лет, неграмотен, исповедания православного греко-российского, холост, не помнящий своего происхождения с младенчества, пропитывался у разных людей, напоследок вознамерился отправиться в Сибирь. Документов, удостоверяющих личность, при себе он не имел.
Несмотря на сочувственные убеждения судей, старец упорно продолжал называть себя бродягой. По закону он был приговорён к наказанию 20-ю ударами плетью и ссылке в Сибирь на поселение.[Spoiler (click to open)]
В сентябре 1836 года в арестантской партии под конвоем был отправлен в Томскую губернию, где был приписан к деревне Зерцалы Боготольской волости Ачинского уезда. Во время долгого следования этапом по сибирским дорогам, своим поведением, деятельной заботой о слабых и больных арестантах, теплыми, утешительными беседами расположил к себе как ссыльных, так и конвоиров. В отличии от прочих арестантов, он шёл без оков.
Прибыл к месту поселения 26 марта 1837 года и был помещен на казенный Краснореченский винокуренный завод, где прожил первые несколько лет, но не участвовал в каких-либо принудительных работах. В дальнейшем, имея неодолимое желание безмолвия и избегая человеческой славы, он часто менял место жительства, проживая то в Зерцалах, то в соседних селениях: станице Белоярской, селе Краснореченском, в деревне Коробейниково, всегда избирая тихое и уединенное место. Последние шесть лет своей жизни провел в Томске, куда перебрался, следуя усиленным просьбам горячо его почитавшего томского купца Семена Феофановича Хромова, у которого и поселился, сперва на заимке в окрестностях Томска, а затем и в самом городе.
Старец Феодор нес подвиг странничества, вёл жизнь, полную самопроизвольных лишений. Жильем ему служил небольшой дом, состоящий из тесной келии с маленьким окошком и небольших сеней. Спал старец на голой доске, которую со временем по его просьбе обили грубым холстом; подушку заменял деревянный тесаный чурбан. В келии также находились простой стол и несколько скамеек - для посетителей. В переднем углу висели иконы, по стенам - картины с видами святых мест, - подарки многочисленных почитателей. Одежда старца была чрезвычайно простой и скудной: две длинных рубашки из деревенского холста, такие же шаровары, темно-синий халат, старая сибирская доха. На ногах носил обыкновенные (зимою - толстые) чулки и простые кожаные туфли.
По описаниям архимандритов Томского Богородице-Алексиевского монастыря отцов Виктора (Лебедева) и Лазаря (Генерозова), купца С. Ф. Хромова и других современников, он был статным, высокого роста, с высокими плечами. Внешность имел величественную, лицо замечательно красивое, светлое и всегда чистое, глаза голубые, волосы на голове кудрявые, бороду длинную, вьющуюся, совершенно седую. Говорил старец тихо, но внушительно и образно. Изредка казался строгим, повелительным, но вообще характер имел добрый и мягкий, лишь немного вспыльчивый. Поступь старца, его походка и все манеры были как у человека благовоспитанного и образованного. Все это давало возможность видеть в нём человека непростого происхождения, хотя он и старался соблюдать простоту в речах и вообще во всем образе жизни.
Отличался большой физической силой. Вдвоем с проживавшим в Зерцалах отшельником старцем Даниилом Ачинским, они поднимали при плотницких работах 12-ти вершковые большие бревна.
Вставал очень рано и все свободное время посвящал молитве. Никто, однако, не видел, когда он молился, потому что дверь его келии была постоянно заперта. Только после смерти обнаружилось, что колени старца были покрыты толстыми мозолями, свидетельствующими о частых и продолжительных коленопреклонениях во время усердных молитв.
Во время пребывания в селах Белоярском и Краснореченском, Феодор Козьмич регулярно посещал церковную службу, причем всегда становился по правой стороне поближе к двери. В Томске часто ходил в праздничные дни в домовую церковь архиерейского дома, находившегося в ограде Богородице-Алексиевского монастыря. Томский епископ Парфений предложил ему становиться в молельной комнате епископа рядом с алтарем, но старец отказался от этой чести, и всегда становился у печи, на одном месте. Когда он стал замечать, что на него обращают большое внимание, то совсем перестал ходить в эту церковь. В Томске старец часто посещал также храм Казанской иконы Пресвятой Богородицы в мужском монастыре и Иверскую часовню. В продолжение всей жизни в Сибири имел несколько духовников, у которых исповедовался.
Обед старца состоял обыкновенно из черного хлеба или сухарей, вымоченных в простой воде. Почитатели Феодора Козьмича почти ежедневно приносили ему пищу, а по праздникам буквально заваливали пирогами, лепешками, шаньгами и т. п. Старец охотно принимал все это, но, отведав немного, оставлял, как он выражался "для гостей", и раздавал затем заходившим к нему странникам.
Строго постясь, старец не делал этого напоказ. Не брезговал никакой пищей и приводил обыкновенно выражение из Священного Писания о том, что всякую предлагаемую еду следует принимать с благодарностью, хотя и просил постоянно, чтобы ему не приносили никаких яств, так как он давно отвык от жирной и вкусной пищи. Навещая любимцев, старец не отказывался ни от какого угощения, охотно пил чай, но выпивал всегда только два стакана. В то же время он никогда даже не дотрагивался до вина и строго порицал пьянство.
По большим праздникам, после обедни, Феодор Козьмич заходил обыкновенно к двум старушкам, Марии и Марфе, и пил у них чай. Старушки были сосланы в Сибирь своими господами за какую-то провинность и пришли в одной партии ссыльных со старцем Феодором. В день Александра Невского в доме приготовлялись пироги и другие деревенские яства. Старец проводил у них все послеобеденное время и вообще весь этот день бывал особенно весел, позволял себе покушать немного более, чем обыкновенно, вспоминал о Петербурге.
Старец Феодор тщательно скрывал свое происхождение. Отказываясь называть своих родителей, он говорил лишь, что Святая Церковь о них молится. О себе старец Феодор открыл часто навещавшему его епископу Афанасию Иркутскому только то, что имеет на свой подвиг благословение святителя Филарета митрополита Московского.
Некоторые спрашивали старца, почему он предпочел теперешнюю, полную лишений, жизнь? Старец отвечал:
"Почему вы обыкновенно думаете, что мое положение теперь хуже, чем когда-то прежде? В настоящее время я свободен, независим, а, главное, — покоен. Прежде мое спокойствие и счастье зависело от множества условий: нужно было заботиться о том, чтобы мои близкие пользовались таким же счастьем, как и я, чтобы друзья мои меня не обманывали... Теперь ничего этого нет, кроме того, что всегда останется при мне – кроме слова Бога моего, кроме любви к Спасителю и ближним. Теперь у меня нет никакого горя и разочарований, потому что я не завишу ни от чего земного, ни от чего, что не находится в моей власти. Вы не понимаете, какое счастье в этой свободе духа, в этой неземной радости. Если бы вы вновь вернули меня в прежнее положение и сделали бы меня вновь хранителем земного богатства, тленного и теперь мне вовсе ненужного, тогда бы я был несчастным человеком. Чем более наше тело изнежено и выхолено, тем наш дух становится слабей. Всякая роскошь расслабляет наше тело и ослабляет нашу душу."
В своих рассказах старец обнаруживал необычайное знание петербуржской придворной жизни и этикета, а также событий конца XVIII-начала XIX столетий. Знал всех государственных деятелей и давал им чрезвычайно верные характеристики. С большим благоговением он отзывался о митрополите Филарете и архимандрите Фотии, а также рассказывал об Аракчееве и его деятельности, о военных поселениях, вспоминал о Суворове. Все подобные воспоминания и суждения о людях имели беспристрастный и, в то же время, мягкий - характер. Чаще всего старец любил говорить о военных походах и сражениях, причем вдавался иногда в такие мелкие подробности - например, в эпизодах войны 1812 года, - что этим вызывал недоумение даже у лиц образованных.
Про Кутузова говорил, что он был великий полководец, и Александр I завидовал ему. Как-то он рассказал:
"Когда французы подходили к Москве, император Александр I припал к мощам преподобного Сергия Радонежского и долго со слезами молился этому угоднику. В это время он услышал как бы внутренний голос, который сказал ему: "Иди, Александр, дай полную волю Кутузову, да поможет Бог изгнать из Москвы французов. Как фараон в Чермном море, так и французы на Березовой реке погрязнут..."
Старец почти не упоминал об императоре Павле Петровиче и редко касался характеристики его сына и наследника Александра. Но однажды, когда речь зашла о трагической кончине императора Павла I, старец сказал своему слушателю, купцу С. Ф. Хромову: "Александр не знал, что дойдут до удушения." Хромов слышал и другой рассказ от старца: "Когда в России, в особенности в высшем кругу, распространилось увлечение масонскими ложами, то император Александр I созвал во дворце собрание из высокопоставленных особ, и почти все пожелали участвовать в масонской ложе. В это время входит архимандрит Фотий и говорит: "Да заградятся уста нечестивых". От этих слов все собрание не могло и слова выговорить, так и разошлись, а секта рушилась... Да, Фотий был муж благодатный."
После получения в Томске известия о злодейском покушении на жизнь императора Александра II, старец заметил Хромову: "Да, любезный, царская служба не без нужды." Также говорил: "Романовых дом крепко укоренился и глубок корень его... Милостью Божией глубоко корень его сидит..." Когда пришло известие о кончине императора Николая I, старец отслужил по нему панихиду и долго усердно со слезами молился.
Старец отличался любовным отношением к людям. Когда жил в деревне Зерцалы, расположенной на главном сибирском тракте, каждую субботу выходил за околицу, встречал там партию пересыльных арестантов и щедро наделял их милостыней, употребляя на это все то, что приносили ему его почитатели. В Томске он также щедро оделял милостыней нищих. У себя в келии принимал всех, приходивших к нему за советом, и редко отказывал кому-нибудь в приеме. Но особенным его расположением пользовались лишь немногие простые и чистые сердцем люди, у которых старец и поселялся, переходя с места на место. Всякого рода советы давал безвозмездно, денег никогда ни у кого не брал и даже не имел их у себя. Разговаривал с незнакомыми всегда стоя или прохаживаясь взад и вперед по комнате, причем руки обыкновенно держал на бедрах, или засунув одну из них за пояс, а другую положив на грудь.
Со своими посетителями вел себя очень сдержанно, трезвенно, без фамильярности. Чурался оказания себе знаков почтения. Никогда не оценивал человека по его чину или званию, а лишь по личным качествам и поступкам. В то же время он учил уважать власть: "И царь, и полководцы, и архиереи - такие же люди, как и мы, - говорил он, – только Богу угодно было одних наделить властью великой, а других предназначить жить под их постоянным покровительством."
Через различных странников вёл довольно обширную переписку и был в курсе основных событий общественной жизни. Случалось, что он помогал обратившемуся к нему человеку в решении житейских проблем, вручая ему в запечатанном конверте письмо к какой-нибудь важной особе, при непременном условии никому кроме адресата не показывать письма: "А то смотри, пропадешь". И вмешательство Феодора Козьмича, как говорили, оказывало желанное действие.
Крестьянских детей учил грамоте, знакомил их со Священным Писанием, с географией и историей. Взрослых он увлекал духовными беседами, а также занимательными рассказами из событий отечественной истории. Все сведения и поучения, сообщенные им, отличались глубиной и правдивостью, надолго запоминались и вели слушателей к пониманию действия Промысла Божия в судьбах великих и малых явлений человеческой жизни и окружающего мира.
Святому старцу для пользы ближних был дан от Бога дар прозорливости. Иногда, встречая незнакомых посетителей, старец сразу называл их по именам. Не раз он обличал посетителей в их нераскаянных грехах, приводя их к покаянию.
За свою святую жизнь старец также принял от Бога дар исцелений. Причем, врачуя телесные немощи, святой, как правило, указывал человеку на их корень - грех. Так, когда старец жил еще в селе Белоярском, местный священник, не видя его у себя на исповеди, первое время относился к нему очень недружелюбно, предостерегая крестьян и советуя им держаться подальше от Феодора Козьмича, который, по мнению священника, был раскольником. Однажды, выведенный из терпения непонятным для него поведением старца, священник назвал его при всем народе безбожником. В тот же день священник этот почувствовал себя очень плохо и к вечеру слег в постель. Приглашенный врач признал его положение безнадежным. Тогда, по совету односельчан, родственники священника обратилось к Феодору Козьмичу и усердно со слезами стали просить его простить умирающего и помолиться о нем. Старец, посетив больного, сделал ему строгое внушение, как нужно относиться к людям, которые никому не делают никакого зла, и как осторожно должно делать заключения и высказывать суждения о других. Затем он пообещал, что больной скоро поправится. Через некоторое время священнику действительно стало лучше, и он сделался искренним почитателем святого Феодора.
Глубоко чтивший старца купец Семен Феофанович Хромов, у которого праведный старец жил последние шесть лет в Томске, был исцелен по молитвам святого от болезни глаз и до самой старости мог читать без очков.
Блаженная старица Домна Карповна уже после кончины Феодора Козьмича рассказывала о старце Хромову: "Я знаю, что он святой! Когда он жил в келии вашего сада, я была очень больна. Пришедши в ваш сад, осталась на ночь в саду для того, чтобы пойти к старцу и получить от него исцеление. Стала стучать в дверь. Старец отворил, и как только я вступила на порог, он исцелил меня совершенно от болезни. Святой был старичок!"
Необычность жизни сибирского подвижника, загадочность его происхождения в глазах некоторых духовно малоопытных и лично незнакомых со старцем людей иногда являлась поводом к ложному о нем мнению как о сектанте или раскольнике. Но люди, более близко знавшие старца, и среди них известные подвижники благочестия, отзывались о старце как о великом угоднике Божием.
Епископ Иркутский Афанасий часто посещал старца в Ачинском уезде и иногда по нескольку дней жил у него, назидаясь его глубоко поучительными беседами. Встречался со старцем и выказывал ему знаки уважения святитель Иннокентий Московский. Протоиерей Красноярской кладбищенской церкви отец Петр Попов, который был постоянным духовником старца Феодора и раза два-три в году заезжал к нему, беседуя с крестьянами, наставлял их относиться к подвижнику с особым уважением, так как это был, по его словам, "великий угодник Божий."
Когда воспитанница Феодора Козьмича, крестьянка Александра Никифоровна, приехала к преподобному Парфению Киево-Печерскому за благословением, тот, узнав, кто её послал, заметил: "Зачем тебе мое благословение, когда у вас на Красной речке есть великий подвижник и угодник Божий? Он будет столпом от земли до неба."
В Томске старца Феодора посещали и различные гражданские чиновники, причем вели себя с ним предельно почтительно. Каждый вновь назначенный губернатор считал своим долгом заезжать в келью старца и подолгу наедине с ним беседовал. Беседы эти касались как вопросов духовной жизни, так и общественного устройства. В проблемах государственной и общественной жизни старец разбирался так же хорошо, как и в жизни духовной.
Для лучшего приготовления к переходу в вечность, Господь послал старцу болезнь, которая с каждым днем усиливалась. Летом 1863 года, уже совсем больной, он покинул дом семьи Хромовых в Томске и уехал в Белоярскую станицу, где и прожил некоторое время в своей старой келье у Семена Николаевича Сидорова. Во время болезни старца Бог утешал Своего угодника благодатными посещениями.
В декабре в Белый Яр приехал Хромов, и старец объявил ему, что намеревается вернуться в Томск и отправился в путь. По пути, недалеко от деревни Турунтаева, по обеим сторонам дороги показались два ослепительно светлых столба, поднимавшихся от земли до неба. Столбы эти как бы двигались перед повозкой со старцем Феодором до самого Томска и сделались невидимыми только на Воскресенской горе. Это знамение видели все, ехавшие с праведником.
После прибытия в Томск к старцу Феодору позвали иеромонаха Томского Богородице-Алексиевского монастыря отца Рафаила, который исповедовал больного и причастил Святых Таин.
Старец все боле и более слабел. Видя искренние слезы своих почитателей, святой говорил им: "Не плачьте и не жалейте меня. Страдания и болезни свойственны человеку и не должны быть тягостны христианину, потому что он обязан не только ничем не ублажать своего тела, но и всегда помнить, что оно обречено умереть и предаться тлению. Поэтому ему нужно спокойно переносить боль и ждать неизбежного конца - смерти."
19 января 1864 года вновь прибыл отец Рафаил и приобщил старца Святых Христовых Таин. Даже на смертном одре старец отказывался назвать свое настоящее имя, но сохранился такой рассказ С. Ф. Хромова об одной из его последних бесед с праведным. Накануне кончины святого Хромов пришел в его келью. Помолившись Богу, он встал пред старцем на колени и, получив благословление, спросил: "Есть молва, что ты, батюшка, не кто иной, как Александр Благословенный... Правда ли это?" Старец, услыша эти слова, стал креститься и сказал: "Чудны дела Твои, Господи... Нет тайны, которая бы не открылась." На другой день старец продолжил разговор следующими словами: "Панок, хотя ты знаешь, кто я, но, когда умру, не величь меня, схорони просто."
20 января 1864 года старец мирно, без мучения и стонов, предал Богу свою душу. Правая рука лежала на груди со сложенными для крестного знамения пальцами. В момент кончины старца соседи Хромова и пожарные видели высокое пламя над домом, и заподозрили было пожар. Отпевание, которое собрало множество томичей начиная с высшей администрации до бедняков, возглавил настоятель Богородице-Алексиевского монастыря архимандрит Виктор (Лебедев). Погребен старец был, согласно высказанному им при жизни пожеланию, в ограде Богородице-Алексиевского монастыря, к северо-востоку от главного алтаря монастырского храма.
После кончины праведного старца его могила и келья сделались местом паломничества множества людей из разных слоев общества. Первоначально на могиле старца и в его келье служились регулярные, а со временем и ежедневные панихиды. В день его преставления ежегодно в монастыре совершалось особенно торжественное заупокойное Богослужение при большом стечении людей.
В 1873 году могилу и келью старца Феодора посетил великий князь Алексей Александрович, а в 1891 году могилу старца неофициально посещал цесаревич-страстотерпец Николай Александрович. Среди прочих посетителей – военный министр А. Н. Куропаткин, министр путей сообщения князь М. И. Хилков, статс-секретарь А. Н. Куломзин, главнокомандующий русской армией на Дальнем Востоке генерал Н. П. Линевич. Неоднократно могилу праведника посещал глубоко его чтивший член Государственного Совета М. Н. Галкин-Врасский. Он лично прилагал усилия к украшению места погребения святого. С именем Галкина-Врасского связан и случай избавления от неминуемой смерти заступничеством святого Феодора - благодаря желанию поклониться могиле старца, Галкин-Врасский отказался ехать пароходом, который по пути утонул. Другой случай благодатной помощи святого произошел с крупнейшим исследователем истории царствования Александра I Н. К. Шильдером - он помолился старцу об избавлении от головных болей и, после видения святого во сне, был исцелён. Наконец, в Томске совершились многочисленные исцеления больных, которые посещали могилу старца и обращались к святому Феодору с теплой молитвой.
В начале XX века усердием многочисленных граждан Томска над могилой старца была возведена часовня. При монастыре создался кружок почитателей старца, который собирал все известные о нем материалы и издавал их в печати. На епархиальном совете поднимался вопрос о необходимости тщательного попечения о сохранении и приобретении в церковную собственность вещей, которые сохранились от старца.
В 1926 году, перед расстрелом последних монахов Богородице-Алексиевского монастыря, здесь же заключенных, святой Феодор в продолжение некоторого времени стал являться в парящем полупрозрачном образе. Ясно видимый многочисленными свидетелями, в полночь он выходил сквозь стену часовни и по восточной стене монастыря медленно шел на юг до монашеского кладбища, где исчезал. Святой словно предупреждал заточенных иноков о необходимости готовиться к смерти.
Впоследствии часовня над могилой святого была разрушена, но почитание святого не пресеклось. Долгожданное прославление святого состоялось в 1984 году, когда, по благословению патриарха Пимена, имя праведного Феодора Томского было внесено в состав Собора Сибирских святых. 5 июля 1995 года были обретены его святые мощи и помещены в деревянной гробнице в храме Томского Богородице-Алексиевского монастыря. Часовня над могилой святого была восстановлена, еженедельное служение акафиста праведному Феодору было введено в обиход Томской обители, а сам праведник стал почитаться небесным покровителем города Томска. Свидетельства о благодатной помощи по молитвам святого продолжали поступать и в конце XX-начале XXI веков.

Мученичество Святых Инны, Пинны и Риммы. Миниатюра Минология (месяцеслова) императора Василия II.

Константинополь, 985 год.

Мученичество Святых Инны, Пинны и Риммы. Миниатюра Минология (месяцеслова) императора Василия II. Константинополь, 985 год.

Святые мученики Инна, Пинна и Римма были родом из Малой Скифии, простиравшейся от устьев Дуная к Фракии. Они были учениками Святого Апостола Андрея Первозванного.
Святые учили о имени Христовом и многих из варваров, обратив к правой вере, крестили. По этой причине были схвачены князем варваров, но не могли быть доведены до того, чтобы отречься от Христа и принести жертву идолам. Тогда стояла жестокая зима; реки скреплены были морозом так, что по льду ходили не только люди, но и кони и возки. Князь приказал поставить на лед большие бревна, как целые деревья, и привязать к ним святых. Измученные страшною стужею и напором льда, святые предали свои блаженные души Господу.

Святой Преподобный Евфимий Великий.

Святой Преподобный Евфимий Великий (?). Фреска монастыря Высокие Дечаны, Косово, Сербия. Около 1350 года.

Святой Преподобный Евфимий Великий (?). Фреска монастыря Высокие Дечаны, Косово, Сербия. Около 1350 года.



Святой Преподобный Евфимий Великий. Мозаика церкви Богородицы Паммакаристос в Константинополе. Начало XIV века (до 1310 года).

Святой Преподобный Евфимий Великий. Мозаика церкви Богородицы Паммакаристос в Константинополе. Начало XIV века (до 1310 года).

Святой Преподобный Евфимий Великий. Мозаика церкви Богородицы Паммакаристос в Константинополе. Начало XIV века (до 1310 года).



Святой Преподобный Евфимий Великий. Фреска церкви Св. Георгия в Старо Нагоричино. 1316 - 1318 годы. Иконописцы Михаил Астрапа и Евтихий.

Святой Преподобный Евфимий Великий. Фреска церкви Св. Георгия в Старо Нагоричино. 1316 - 1318 годы. Иконописцы Михаил Астрапа и Евтихий.

Святой Преподобный Евфимий Великий. Фреска церкви Св. Георгия в Старо Нагоричино. 1316 - 1318 годы. Иконописцы Михаил Астрапа и Евтихий.


Преподобный Евфимий Великий происходил из города Мелитины в Армении, близ реки Евфрат. Родители его, Павел и Дионисия, знатные люди, были благочестивыми христианами. Долгое время они не имели детей и, наконец, по усердным молитвам, у них родился сын, появлению на свет которого предшествовало божественное видение, предвещавшее младенцу великое будущее.
Отец преподобного Евфимия вскоре умер, и мать, исполняя обет посвятить сына Богу, отдала его на воспитание своему брату, священнику Евдоксию. Тот представил отрока епископу Мелитинской церкви Отрию, который с любовью принял на себя заботы о нем. Видя его доброе поведение, епископ вскоре поставил его чтецом. Затем святой Евфимий принял монашество и был посвящен в сан священника. Одновременно ему было поручено управление всеми городскими монастырями. Преподобный Евфимий часто посещал монастырь святого Полиевкта, а в дни Великого поста удалялся в пустыню. Должность управителя монастырей тяготила подвижника, искавшего безмолвия, и он на 30-м году своей жизни тайно ушел из города и направился в Иерусалим, где, поклонившись святым местам, удалился в Фаранскую лавру. Там, найдя вне монастыря уединенную пустую хижину, поселился в ней, добывая пропитание плетением корзин. Неподалеку подвизался преподобный Феоктист. Оба имели одно стремление к Богу, одну волю, одну цель. Обычно, после праздника Богоявления, они удалялись в Кутиллийскую пустыню (недалеко от Иерихона). Однажды же остались там, избрав в горах труднопроходимое место, и поселились в пещере. Скоро, однако, Господь открыл их уединение для пользы многих людей: пастухи, перегоняя свои стада, нашли их пещеру и рассказали в селении. К отшельникам начали стекаться люди, искавшие духовной пользы. Постепенно возникло монашеское общежитие. Несколько иноков пришло из Фаранской обители, среди них Марин и Лука. Управлять возникшим монастырем преподобный Евфимий поручил своему другу Феоктисту, а сам стал духовником братии.[Spoiler (click to open)]
Он наставлял свою братию: "Знайте, что желающим проводить иноческую жизнь следует не иметь своей воли, всегда находиться в послушании и смирении, а в уме иметь память смертную, бояться Суда и огня вечного и желать Царства Небесного". Юным инокам преподобный заповедовал с внутренним богомыслием соединять телесный труд. "Если миряне, - говорил он, много трудятся, чтобы прокормить себя и свою семью и, кроме того, дают милостыню и приносят жертвы Богу, тем более мы, иноки, должны трудиться, чтобы избежать праздности и не кормиться чужими трудами". Авва требовал, чтобы иноки хранили молчание в церкви во время богослужения и на трапезе. Молодым инокам, желавшим поститься более других братий, он не позволял следовать своей воле, но наставлял их вкушать общую пищу на трапезе с воздержанием, не пресыщаясь. В те годы преподобный Евфимий обратил и крестил многих арабов, среди которых был военачальник Аспевет с сыном Теревоном, которого преподобный Евфимий исцелил от болезни. Аспевет получил в крещении имя Петр и, впоследствии, был епископом среди арабов.
Слава о чудесах, совершаемых преподобным Евфимием, быстро распространялась. Отовсюду стали стекаться люди, приводя с собою больных, получавших исцеление. Будучи не в силах сносить людскую молву и славу, преподобный тайно ушел из монастыря, взяв с собой только ближайшего ученика Дометиана. Он удалился в пустыню Рува и поселился на высокой горе Марда, около Мертвого моря. В поисках уединения преподобный углубился в пустыню Зиф и поселился в пещере, в которой некогда скрывался святой царь Давид от преследований царя Саула. Там преподобный Евфимий основал монастырь, а в самой пещере Давидовой устроил церковь. В то время преподобный Евфимий отвратил многих иноков-пустынников от манихейской ереси, творил чудеса, исцелял больных и одержимых бесами.
Приходившие к святому посетители нарушали покой пустынника, любившего безмолвие, и он решил вернуться в оставленный им монастырь святого Феоктиста. По дороге преподобный облюбовал уединенное место на горе и остановился на нем. Там впоследствии было погребено его святое тело.
Блаженный Феоктист с братией вышел навстречу преподобному Евфимию и молил его вернуться в монастырь, но преподобный не согласился. Однако он обещал приходить в обитель по воскресным дням на общее богослужение.
Преподобный Евфимий не хотел ни иметь кого-либо поблизости, ни устраивать киновию или лавру, но Господь в видении повелел ему не отгонять приходящих к нему ради спасения души. Через некоторое время около него опять собрались братия, и он устроил лавру по образцу Фаранской лавры. В 429 году, когда преподобному Евфимию было 52 года, Иерусалимский Патриарх Иувеналий освятил лаврскую церковь и поставил обители священников и диаконов.
Лавра вначале была бедна, но преподобный твердо уповал на Бога, могущего ниспослать людям все необходимое. Однажды в лавру пришло около 400 человек путников - армян из Иерусалима, которые были голодны. Увидев это, преподобный Евфимий призвал эконома и велел ему накормить странников. Эконом ответил, что в монастыре нет такого количества пищи. Преподобный, однако же, настаивал. Придя в помещение для хранения хлеба, эконом нашел в нем множество хлебов. То же произошло с вином и елеем. Путники ели во славу Божию, насытились и после этого остался еще трехмесячный запас пищи для братии. Так Господь сотворил чудо по вере святого Евфимия. Однажды один из иноков отказался исполнить назначенное ему послушание. Несмотря на то, что преподобный, призвав его, убеждал повиноваться, инок упорствовал. Тогда преподобный громко воскликнул: "Увидишь, что бывает наградой за неповиновение!". Инок упал на землю в припадке беснования. Братия стала просить за него авву, и тогда преподобный Евфимий исцелил непокорного, который, придя в себя, просил прощения и обещал исправиться. "Послушание, - сказал святой Евфимий, - великая добродетель. Господь любит послушание больше жертвы, а непослушание приводит к (духовной) смерти".
Два брата в обители святого Евфимия тяготились суровым образом жизни и задумали бежать. Провидя духом их намерение, преподобный призвал их и долго убеждал оставить пагубное намерение. Он говорил: "Не следует слушать мыслей, вселяющих печаль и ненависть к месту, в котором живем, и внушающих желание перейти на другое место. Пусть инок не думает, что, перейдя в другое место, он достигнет чего-либо хорошего, так как доброе дело достигается не местом, а твердой волей и верою. И дерево, которое пересаживают часто на другое место, не приносит плодов".
В 431 году в Ефесе состоялся III Вселенский Собор, направленный против ереси Нестория. Преподобный Евфимий радовался утверждению Православия и скорбел об архиепископе Антиохийском Иоанне, который, будучи православным, защищал Нестория.
В 451 году в Халкидоне состоялся IV Вселенский Собор против ереси Диоскора.
Преподобный Евфимий принял исповедание Халкидонского Собора и признал его православным. Весть об этом быстро распространилась среди иноков и пустынников, и многие из них, ранее неправо веровавшие, по примеру святого Евфимия, приняли исповедание Халкидонского Собора.
За свою подвижническую жизнь и твердое исповедание православной веры святой Евфимий получил наименование Великого. Тяготясь общением с миром, святой авва удалился на время во внутреннюю пустыню. После его возвращения в лавру некоторые из братии видели, что, когда он совершал Божественную литургию, огонь сходил с небес и окружал святого. Сам же преподобный открыл нескольким инокам, что часто видел Ангела, совершающего вместе с ним святую Литургию. Преподобный имел дар прозорливости, видел внутренние движения духа и узнавал человеческие помышления. Когда иноки причащались Святых Таин, преподобному было открыто - кто приступает достойно, а кто во осуждение себе. Когда преподобному Евфимию было 82 года, к нему пришел преподобный Савва Освященный, тогда еще юноша. Старец принял его с любовью и послал в монастырь к преподобному Феоктисту. Он предсказал, что инок Савва просияет в иноческом житии.
Когда святому исполнилось 90 лет, его сподвижник и друг преподобный Феоктист тяжело заболел. Преподобный Евфимий пошел навестить друга и остался в монастыре, простился с ним, присутствовал при кончине. Предав тело погребению, он возвратился в лавру.
Время преставления было открыто преподобному Евфимию по особой милости Божией. В день памяти преподобного Антония Великого, 17 января, преподобный Евфимий благословил совершить всенощное бдение и, созвав священников к алтарю, сказал им, что больше уже не совершит с ними ни одного бдения, потому что Господь призывает его от временной жизни. Все исполнились великой печали, а преподобный повелел братии утром собраться у него. Он стал поучать братию:
"Если любите меня, соблюдайте мои заповеди, приобретайте любовь, которая есть союз совершенства. Никакая добродетель невозможна без любви и смирения. Сам Господь ради любви к нам смирился и стал Человеком, как и мы. Мы должны поэтому непрестанно воссылать Ему хвалы, особенно мы, отрекшиеся от мятежного мира. Церковных служб никогда не оставляйте, предания и уставы монастырские тщательно сохраняйте. Если кто из братии борется с нечистыми помыслами, непрестанно наставляйте, поучайте, чтобы дьявол не увлек брата в падение.
Присоединяю также и другую заповедь: пусть ворота обители никогда не будут заперты для странников и все, что имеете, предлагайте нуждающимся, бедствующим же в напастях по силе помогайте".
Затем, дав наставления относительно руководства братией, преподобный обещал пребывать духом со всеми, желающими нести подвиги в его обители до скончания века.
Отпустив всех, преподобный Евфимий оставил около себя одного ученика Дометиана и, пробыв с ним внутри алтаря 3 дня, скончался 20 января 473 года в возрасте 97-ми лет. На погребение святого аввы немедленно стеклись во множестве иноки монастырей и пустынь, среди которых был святой Герасим. Прибыл также Патриарх Анастасий с клиром, нитрийские иноки Мартирий и Илия, которые впоследствии были Иерусалимскими Патриархами, о чем им предсказывал преподобный Евфимий. Блаженный Дометиан не отходил от гроба учителя 6 суток. На 7-й день он увидел своего авву, радостно возвестившего любимому ученику: "Гряди, чадо, к уготованному тебе покою, ибо я умолил Владыку Христа, чтобы ты был со мною". Поведав братии о видении, святой Дометиан пришел в церковь и в радости предал дух свой Господу. Он был погребен рядом со святым Евфимием.
Мощи преподобного Евфимия Великого находились в его монастыре в Палестине, в XII веке их видел русский паломник игумен Даниил.
Из наставлений преподобного сохранилось лишь немногое, в записях его учеников.