March 31st, 2019

Лик Святителя. Фреска церкви Святого Димитрия в монастыре Печская Патриархия, Косово, Сербия.

1619 - 1620 годы. Иконописец Георгие Митрофанович.

Лик Святителя. Фреска церкви Святого Димитрия в монастыре Печская Патриархия, Косово, Сербия. 1619 - 1620 годы. Иконописец Георгие Митрофанович.

Лик Святителя. Фреска церкви Богородицы Левишки в Призрене, Косово, Сербия. Около 1310 - 1313 годов.

Иконописцы Михаил Астрапа и Евтихий.

Лик Святителя. Фреска церкви Богородицы Левишки в Призрене, Косово, Сербия. Около 1310 - 1313 годов. Иконописцы Михаил Астрапа и Евтихий.

Святой Преподобный Симеон Дайбабский.

Святой Преподобный Симеон Дайбабский.

От нашей ревности к вере и от того, как мы служим Богу, зависит наше спасение, наше место в вечности, в пакибытии, да и наша теперешняя жизнь. Смирение в наших поступках и словах способствует Божиему благоволению к нам и излиянию на нас благодати для поддержания нас на благом пути. Такое благословение Божие и такая заповедь о вере и молитве постоянно стояли перед святым Симеоном Дайбабским еще с раннего его детства. Он родился в Цетинье в 1854 году, на праздник Святителя Николая (19 декабря), в семье Васа и Станы Поповичей и был у них единственным ребенком. При крещении получил имя Савва, в честь святого Саввы Сербского.
Рано оставшись без родителей, по глубочайшему и неисповедимому Промыслу Божиему, он получил правильное и здоровое воспитание в вере у своего деда Милана и его брата Лаза Поповича — приходского священника в Цетинье, который его крестил и миропомазал во младенчестве. Способствовало к более легкому и глубокому усвоению основных богословских знаний и обучение его в монастырской школе Цетинья, которую открыл еще сам владыка Ньегош. В этой школе Савва особенно отличался в знании церковно-славянского языка, пении и каллиграфии. Часто и во время других занятий он любил рисовать, что привлекало к нему учеников, но и вызывало недовольство в школе. Из-за этого, хотя Савва и был отличником, он никогда не получал награды в конце учебного года. Особая его любовь к изобразительному искусству позднее выразилась в расписывании им пещер в Дайбабе.

Позднее, когда Савва стал юношей, ему пришлось сделать первый жизненный выбор. Он разрывался между желанием его деда Милана, который хотел, чтобы он женился и стал заботиться о его большом имуществе, и между своим стремлением продолжать изучение духовной и светской науки, проникать в глубочайшие тайны Библии, которую он очень любил читать с самого детства. Савве в решении этого тяжелого вопроса лучше всего помог брат его отца Михаил. Это он повлиял на деда, убедив отправить Савву в Россию, в Киев, для дальнейшего обучения.

По благословению и рекомендации митрополита Черногорского Иллариона к митрополиту Киевскому Филарету Савва стал стипендиатом Русской Церкви, обучаясь в Киевской семинарии и Духовной академии. Его вдохновляли жития и подвиги великих основателей Лавры — преподобных отцов Антония и Феодосия и их многочисленных духовных наследников. Здесь его друзьями-сокурсниками становятся позднейший сербский писатель-реалист Светолик Ранкович и позднейший епископ Тимочский Милентий (Вуич), с которым он потом долго переписывался. Его духовником был иеросхимонах Николай, приведший его к монашеству. Перед возвращением Саввы в Черногорию он подарил подвижнику много книг со своей печатью, которые и до настоящего времени хранятся в библиотеке Успенско-Симеоновского монастыря в Дайбабе.

После завершения учебы в Духовной академии и перед отречением от мира в постриге монашеском Савва утоляет свой духовный голод, обучаясь светской философии в Париже, штудирует философию в Сорбонне, а в Женеве, в одной протестантской семинарии, знакомится с литературой разных реформатских течений. Чин своего пострига будущий преподобный впоследствии описывал так:

«Ночь тянется и тянется. Не могу спать. Размышляю о своих обетах, которые должен дать утром. Холодно. Ясно. Полная луна светит, и светло, как днем. Оставляю мир. Бьет клепало — идут монахи. Схожу в пещерную церковь. Присоединяюсь к монахам. Пришел и духовник, иеросхимонах Николай. Приносит подрясник, рясу, панакамилавку, крест, четки и свечу. Здесь параман. При гробе основателя пещерного монастыря святого Антония начинается Богослужение. Слышу, как в ектенье поминают раба Божиего Савву. Духовник, сняв с меня мирскую одежду, берет меня под руку, покрывает мантией и приводит к Царским вратам. Наместник Лавры архимандрит Ювеналий три раза меня спрашивает и возвращает ножницы. Потом мне отрезают волосы и дают монашеское имя Симеон. Некоторые друзья плачут. Дают мне крест и свечу в руки и оставляют перед Царскими вратами. Причащаюсь. По завершении святого чина пострига мне радостно необычайно. Это было на праздник Трех Святителей (Василия Великого, Иоанна Златоустого, Григория Богослова, 12 февраля по новому стилю. — Пер.). Через два дня (в день святого мученика Трифона) я буду в Братском монастыре рукоположен в диакона, а на Сретение — в иеромонаха».

После рукоположения отец Симеон еще какое-то время путешествует по России, пребывая в Москве и Петербурге, а затем возвращается в Черногорию. На праздник Благовещения он приезжает в Цетинье и является к митрополиту Митрофану, чтобы тот распорядился о нем. Его сначала определяют в монастырь Святителя Николая на Враньине, где в разгаре было строительство новой церкви и братского корпуса. Когда же отец Симеон заболел малярией от тяжелых климатических условий, то осенью 1889 года его перевели в монастырь Острог — и так исполнилось давнее желание святого, которое он хранил еще с детства.

В те дни митрополит Митрофан (Бан) открывает при этом монастыре первую монашескую школу в Черногории, и наш отец Симеон, как образованный и опытный монах, становится одним из преподавателей этой школы. Кроме этого, он служит святую Литургию, принимает многочисленных паломников, рассказывая им о житии великого Острожского чудотворца Василия, читает им молитвы о выздоровлении больных. Все это в основном и наполняет жизнь преподобного Симеона за время его пребывания здесь. В этот же период особенно важными являются два его паломничества: на Святую Гору Афонскую и в Святую Землю. Тогда же произошло и чудесное видение пастуху Петко Ивезичу из села Дайбабы, которое полностью изменило направление подвижнической жизни отца Симеона.
Путь монашеский есть путь души и образ жизни, полностью посвященный Христу и Царству Небесному. Он подразумевает отстраненность от мира и преданность молитве и созерцанию (умному деланию) наиглубочайших Тайн Христовых в сочетании с послушанием духовному отцу и стремлением все к более полному воздержанию. Подобному образу жизни всегда наиболее соответствовало обитание монаха в пещере, так что молодой иеромонах Симеон (Попович) очень заинтересовался, когда услышал о чудесном случае, произошедшем с юношей Петко Ивезичем, который выпасал свое стадо на склонах Дайбабской горы. О его видении отец Симеон писал так: «Изложу здесь о сотворении обители, а каждый пусть судит по своим убеждениям». Далее отец Симеон пишет:
«Пришел ко мне в монастырь Острог один пастух по имени Петко из села Дайбабы возле Подгорицы и рассказал мне свое видение, которое видел в 1890 году не во сне, а наяву: "Пас я скот на «Берегу» (В сербском языке это слово означает возвышение, а здесь употреблено для определенной местности. — Пер.) у могил, и когда ел хлеб и грыз орехи (следовательно, это было осенью), то почувствовал аромат ладана и увидел, что на одной большой плите сидит человек, весь в золоте. На голове его шапка, расширяющаяся кверху, а наверху шапки крест. Возле него был посох, а наверху его — золотые яблоки и желтый покров, а возле него — двое детей. Подумав, что это злой дух, я захотел посмотреть, есть ли у него пять пальцев на ногах и сзади, и спереди (Согласно черногорским поверьям, по этому признаку можно отличить призрака от живого человека. — Пер.). Он же приподнял край одежды, закрывающий ногу, и сказал: «Я не злой дух, как ты думаешь. Я — святой, и здесь меня спрятали от турок. Был я владыкой этого места, и сын я одного святого, что жил еще до Косова (то есть еще до великой Косовской битвы, которая произошла в 1389 году). Хочу, чтобы ты мне построил монастырь здесь». — «Я беден, отче». — «Не желаю богатых. Нашел бы, если бы захотел. Для начала нужна маленькая церковка. Хочу тебе все рассказать и всему определить границы. Не могу сейчас явиться, пока "это турецкое" не пройдет»"».
«Сейчас пастух, который остался сиротой без родителей и пасет чужой скот, описывает, как видел некого епископа в архиерейском облачении, а двух детей описывает как Ангелов. Рассказывает об Ангелах, что они не все одинаковы, но что наивысший в небе тот, кто Бога крестил (то есть Иоанн Креститель. — Пер.). Потом святой говорит, чтобы все могилы отметили, и покадили, и поставили в одном месте.
А от села до вершины должна быть поставлена стена, которую не сможет перейти человек, а от низа до монастыря пусть сделают дорогу, не размышляя о том, что это очень дорого. Пусть тратится на работы столько, сколько Бог даст, потому что святой поднялся и двигается дальше к прославлению. Сказал он мне, чтобы я слазил вниз, и когда я сошел к низу одной скалы, то нашел все пространство исписанным. Этот святой указал и свой кивот из белого камня, в стене помещенный, как корыто, и тоже исписанный; а на нем покров и крест. Ладана было много. Шесть колоколов, и среди них один большой.


Пастух потом говорил и про другой, меньший кивот. Описал каменную церковь, как ему было рассказано: какой она должна быть, где должно быть небо написано. Селяне говорят, что он, когда хотел, выносил ладан и некоторые книги, по описанию церковные. Селяне и теперь об этом свидетельствуют. Этот пастух-сирота, который даже в Подгорице не бывал ни разу, неграмотен и, безусловно, не имел под руками книги — трудов Никифора Лукича, которые после этого только стали известными (то есть в 1891 году), где говорится о духовном сыне святого Саввы, который его посвятил, и как его монахи скрыли от турок в Паштровичах, а оттуда неизвестно куда делись те святые мощи.


Говоря о подземелье, расписанном изображениями, невозможно подумать, что кто-то решил пастуха отвести, чтобы тот видел римские катакомбы, откуда произошла первая иконопись. Затем о чинах небесной иерархии, о саркофагах, о форме храма в византийском стиле, о живописи храмовых сводов: для всего этого ведь надо знать археологию! Но главное, что ему сказано: в монастыре должно быть много монахов, он представляет общежитие святогорское, где монах не имеет ничего отдельного для питания, но все только общее.


Так же точно пастух Петко не мог знать о споре, что ведут историки насчет Зетской митрополии: где она находилась. Когда поразмыслил обо всем том, что ему сказал святой, то убедился твердо, что здесь некогда была святая обитель; особенно — когда подумал о Зете, о ряде ее старинных властителей и духовных владык. Поэтому решил свое имущество и труд посвятить этому месту, считая, что я на это Самим Богом призван, ибо каждый человек принимает от Бога некий путь к спасению. Просил дозволения у почившего краля Николы и митрополита Митрофана, чтобы одобрили это».
Необходимо знать о Петко Ивезиче, что он позднее стал послушником старца Симеона, получил в монашестве имя Платон и служил как иеромонах, окончив свою жизнь девяностолетним старцем в монастыре Дайбабском.


Поскольку церковка была сооружена и готова к освящению, отец Симеон просил благословения на ее освящение от митрополита Митрофана. Получив его, он вместе с зетскими священниками Андреем Драговичем и Кристо Поповичем совершил освящение в день памяти святой Анастасии Римляныни, 22 декабря 1897 года. Церковь была посвящена празднику Успения Пресвятой Богородицы, а митрополит Митрофан (Бан) стал ее первым благотворителем, снабдив всеми необходимыми иконами и облачениями для ежедневного Богослужения. Только Бог Благий и Пресвятая Дева Мати Христова знают все муки и труды, все слезы и льющийся пот, все посты, и явные и тайные молитвы, и созерцания преподобного Симеона Дайбабского! В них он проводил свои уединенные дни и ночи, и по ним он встал высоко между людьми, заслужив и у Бога, и у народа почтение и славу святого Божиего человека.


О нашем духовном и мудром старце и подвижнике добродетели люди больше всего слышали от тех, кто его посещал, ища духовных советов и молитв. При этом он себя показывал глубоким знатоком тайн души человеческой. От его благого взора исходили огромная доброта, любовь нелицемерная и непрестанная забота о людских душах, особенно о тех, кто в жизни мучился. Эту помощь ближним в борьбе с грехом святой Симеон поставил себе наивысшей целью своего служения, при этом он шел впереди, указывая путь своим личным примером, и светил, как «светильник на подсвечнике» и «город, стоящий на вершине горы». После многолетнего постничества и подвига он получил от Бога дары прозорливости, ясновидения и прозирания наисокровеннейших тайн людских и помыслов. Этими дарами он часто пользовался, чтобы умирить и утешить возмущенную совесть тех, кто к нему обращались за помощью, чтобы снова привести их к жизни светом Христова Евангелия.


Он стал известен как молитвенник, чьи чистосердечные молитвы плодотворно помогали многим. По его молитвам исцелялись больные и отгонялись напасти тяжких искушений от верных. Преподобный Симеон вызывал все большее уважение как местных, так и приходящих издалека паломников, из которых некоторые оставляли свои записи о нем в книгах и журналах, прославляя его.


Откликаясь на потребности того времени, и сам наш великий преподобный отец и подвижник Дайбабский берется за перо. Он писал очень полезные и популярные книжки для народа, в которых, чаще всего в стихах, давал поучения и советы о пути духовной жизни и о преодолении всех препятствий, которые ждут каждого христианина на этом пути в стремлении постигнуть и воплотить вечную цель человеческого бытия в обоженной личности, принадлежащей к общности Богочеловеческого Небесного Царства. Он творил правило монашеское в соответствии со своими духовными нуждами и заветами иноческими, с неизменной молитвой и в труде. Святой Симеон в качестве личного рукоделия писал иконы и расписывал стены и своды прославленных теперь пещер.


В те дни писали о нем и оставляли свои наблюдения многие видные посетители этого святого места. Может, наиболее характерной является запись одного русского князя: «...личность отца Симеона светится безграничной духовной чистотой и евангельским смирением, как у нашего отца Иоанна Кронштадтского». Облик его «...проникнут тихой и светлой благостностью, которая радует и утешает». Два француза, составлявших дорожные очерки, замечают, что старец — «настоящее ангельское явление, в котором виден дух небесного блаженства».


Народ любил, почитал и слушал этого истинного и доброго пастыря. Самые знаменитые сербские теологи XX века уважали его и ставили всем в пример. Так, святой владыка Николай называл его «святым монахом», а его духовный брат по священному сану и преподобнической жизни — архимандрит Иустин (Попович) летом 1937 года, когда первый раз его посетил, сразу записал, что «удостоился сладостного лицезрения великого сербского Аввы — Отца Симеона».


Позднее, из-за его старческой немощи, ухаживал за ним наидаровитейший ученик и наследник в настоятельской должности — игумен монастыря Феофил (Попович). Но и в это время, не дозволяя, чтоб немощь телесная мешала ему в подвиге, наш преподобный старец не расставался со своим строгим пустынническим молитвенным правилом. Вплоть до самой своей блаженной кончины о Господе он умножал и остальные таланты, которые получил и обильно использовал в своих священнических и пастырских трудах и Богослужениях. Что же тогда говорить о его деннонощной молитвенной тишине и благодатно-созерцательном покое, в котором он пишет проповеди, составляет поучения, пишет иконы и фрески по стенам и сводам своей пещеры!


Чувствуя, что приближается конец его земного странствования и доблестного крестоношения на спасительном пути, старец Симеон больше не скрывает дара прозорливости и начинает ближним своим открывать о наступающем времени, с его великими искушениями и апокалиптическими страхами. Предсказывая братоубийственную гражданскую войну и ужасы, которые она принесет, святой Симеон, постоянно плача, молил Бога, чтобы взял его из сей временной жизни еще до наступления всего этого, предсказывая, что в конце, после всех искушений, гонений, страданий и мученичества, засияет сильнейшим светом истина Православия.


На рассвете 1 апреля 1941 года, во вторник пятой седмицы Великого поста, когда празднуется память святых мучеников Хрисанфа и Дарии, причастившись Пречистых Христовых Тайн, великий подвижник тихо предал свою душу Господу. Похоронен святой в своей церковке, в гробнице, вытесанной в стене по его желанию.


Это место быстро стало центром поклонения верующего народа, проявляя благодатное чудотворение в исцелении больных и даруя утешение душам людским, стужаемым нечистью. Народное поклонение особенно усилилось в последние десять лет, во время двух последних наследников святого в игуменстве монастыря Дайбабы, когда честные мощи старца были извлечены из гробницы, а позднее и переоблачены в новое и положены в дивной красоты кивот с высокохудожественной резьбой по дереву.

Святой Преподобный Симеон Псково-Печерский.

Святой Преподобный Симеон Псково-Печерский.

Святой Преподобный Симеон Псково-Печерский.

Преподобный Симеон (в миру Василий Иванович Желнин) родился 1 марта 1869 года в деревне Яковлевской Островского уезда Псковской губернии в крестьянской семье от родителей Иоанна и Наталии. Вскоре он был крещен в погосте Вехново и во Святом Крещении назван Василием.

Родители его были глубоко верующими, богобоязненными и благочестивыми и воспитывали Василия в повиновении и послушании родительской воле.

В своей духовной биографии, написанной преподобным Симеоном уже в зрелые годы, он вспоминает, как в родительский дом не раз приезжал Корнилий, монах Крыпецкого монастыря (ныне причисленный к лику местночтимых святых Псковских). Иногда тот оставался ночевать в их доме, и всегда ложась спать с отроком Василием, часто говорил ему: “Будешь ты монахом, будешь старец великий”. Иногда брал отрока с собою по сбору для монастыря и при этом говорил: “Вася, вот здесь не дадут, а вот здесь – подадут нам”. Так всегда и бывало.

В десять лет Василий, помогая родителям, пас своих лошадей. В этот же год он услышал от людей рассказы о жизни старца Серафима, Саровского чудотворца, и, желая подражать великому подвижнику, нашел в поле большой камень и стал на нем молиться. В 12 лет вместе с родителями ходил в Псково-Печерский монастырь, чтобы поклониться древним святыням и помолиться перед чудотворными иконами обители. В обители отроку Василию так понравилось, что он задумал остаться здесь навсегда, и эта мысль не оставляла его, пока не исполнилось его желание.

В 20 лет Василий стал просить отца, чтобы тот отпустил его в монастырь, но отец и слушать об этом не хотел и заявил юноше: “Женить тебя надо, а не в монахи”. Но юноша стоял на своем, твердо заявив отцу, что не будет жениться никогда. Так продолжалось несколько лет, пока отец не убедился в серьезности намерения сына стать монахом. Тогда он разрешил Василию выстроить в усадьбе домик, где будущий подвижник жил и молился в уединении до 25-летнего возраста.

Но через пять лет Бог чудесным образом изводит Василия из родительского дома. В то время в их селе жил некий старец Симеон, которого деревенские жители почитали за блаженного. Этот старец любил приходить в дом к родителям Василия, а иногда оставался ночевать. Василий как-то спросил у блаженного совета и благословения идти в монастырь, но ответа не получил. Но однажды блаженный явился в их дом и заявил отцу, что “пришел сюда умирать”. И тогда Василий при всех стал просить блаженного: “Батюшка, благословите меня в монастырь”. А тот неожиданно взял веревку, свернул ее жгутом и давай бить просителя и гнать из дома во двор, со двора на улицу,– и гнал вдоль улицы за деревню, а потом вернулся в дом, лег на лавку – и умер. Все, видевшие это, поняли, что блаженный выгонял Василия из дома в монастырь. Но даже и после этого случая отец не хотел отпускать сына, но потом смирился и с миром отпустил Василия в Печерскую обитель.

В 1896 году Василий поступил послушником в Псково-Печерский монастырь. Архимандрит Мефодий (Холмский, † 1906), бывший тогда наместником монастыря, взял его к себе келейником в настоятельские покои. Кроме этого, Василий ходил и на общие послушания с братией, особенно на постройку гостиницы для богомольцев. Часто приходилось работать с 5 часов утра и до позднего вечера. В редкие свободные часы, когда молодые послушники и иноки собирались отдыхать на свежем воздухе на Святой горке, в саду, он всегда отговаривался от такого праздного общения и под видом послушания, данного от наместника, шел в столярку и, будучи опытным столяром-краснодеревщиком, вытачивал там разные полезные вещи.

В 1900 году послушник Василий был пострижен в монахи с именем Вассиан, а в 1901 году рукоположен во иеродиакона и получил отдельную келью для жительства.
В 1903 году отец Вассиан был посвящен в сан иеромонаха и вскоре назначен в Снетогорский монастырь во Псков экономом для восстановления монастырского хозяйства, а через 4 года вернулся в Печоры. Вскоре его вновь направляют из обители для укрепления монастырского хозяйства на сей раз в имение Мустищево в 25 километрах от монастыря в сторону Латвии.

– Было очень много трудностей,– вспоминал потом старец,– из лаптей не вылезал. Надо было восстанавливать почти вновь все хозяйство, в первую очередь выстроить храм во имя Иоанна Крестителя Господня, церковный дом, хозяйственные постройки, сараи, скотный двор и прочее. Наладить землепашество, чтобы оно давало пользу монастырю. На это ушло много лет, и, когда дело пошло на лад, он возвратился в родную обитель в возрасте 46 лет.

Началась революция, и настоятель обители епископ Иоанн (Булин, † 1941) хотел поставить опытного подвижника отца Вассиана наместником монастыря. Но тот по смирению своему, видя, что это послушание ему не под силу, стал отказываться и просил постричь его в схиму, так как чувствовал “внутренне внушение принять схиму”. Так, 3 февраля 1927 года он был пострижен с именем Симеон и назначен духовником братии и паломников Псково-Печерского монастыря. Настоятель обители привел его в убогую, сырую, темную келью, по сути дела пещеру, ископанную в горе рядом с Успенским храмом, и сказал: “Вот тебе келья, здесь и умрешь”. Так и вышло потом.
Таким образом, начался молитвенный и старческий подвиг иеросхимонаха Симеона, продолжавшийся 33 года. Теперь главным содержанием жизни будущего старца стала молитва. Он положил себе за правило ежедневно молиться за ранней Литургией в пещерном Успенском храме и там у жертвенника Господня усердно поминал всех своих духовных чад. По ночам исполнял келейное правило схимника, а днем принимал братию и многочисленных паломников в своей келье. Не оставлял старец и телесные труды – большей частью в столярной мастерской. Немало искушений претерпел старец в своей келье от бесов. В первую же ночь, как он поселился в ней, явились ему зримым образом злые духи и наполнили келью. Страшные, каких ему раньше не приходилось и видеть. Испугался поначалу старец и не знал, что делать. А они начали на него кричать, дергать и гнать: “Зачем ты пришел? Уходи отсюда, все равно мы не дадим тебе здесь жить”,– и многое другое. “Думал я,– рассказывал старец,– что не переживу этой страсти, от которой даже не мог перекреститься, а только говорил: “Господи, прими дух мой”.


Такие страхи продолжались много раз, но потом не были уже так страшны, как впервые, и он научился с помощью Божией отражать их силою креста и молитвы.

За великую любовь старца Симеона к Богу и людям и за великое смирение его открылись в нем редкие дарования Божии: дар врачевания душ, прозорливости и исцеления душевных и телесных недугов. Об этом сохранились многие письменные свидетельства людей, получивших чудесные исцеления по молитвам старца.

По своему смирению старец Симеон всячески старался скрыть дар своей необыкновенной прозорливости. “Да совсем я не прозорливец,– с легким смущением и мягкой досадой в голосе говорил он одному из пытливых посетителей монастыря,– великий дар прозрения дает Господь избранным его, а тут просто долголетие мне помогает,– зашел в дом раньше других, вот и порядки его лучше знаю. Приходят ко мне люди с горестями и сомнениями, а взволнованный человек подобен ребенку, он весь на ладони... Случилось с человеком несчастье, вот он и точность душевных очей теряет, впадает либо в уныние, либо в дерзость и ожесточение. А я и мирской круг хорошо знаю, и жизнь прожил долгую, и сам Господней силой огражден от бед и соблазнов, и как же мне в меру малых сил моих не поддержать брата моего, спутника на земной дороге, когда он притомился раньше, чем я...”


“Труден путь монашеский,– записал старец Симеон в своей биографии,– но труднее подвиг схимнический, если идти так, как указал нам Подвигоположник наш Господь Иисус Христос. При посещении Его Всесвятаго Духа все возможно победить, перенести, перетерпеть и достигнуть вожделенного, обетованного нам Им неизглаголанного вечного наследия в Его Царствии Небесном”.

Шестьдесят четыре года такого монашеского подвига соделали иеросхимонаха Симеона сосудом благодати Божией, которой лучились его глаза и весь облик старца.


“Всяческой малостью, суетой, неведением, слепотою люди омрачают чудо,– говорил старец одному посетителю.–Дивный дар Господень – человеческая жизнь! Не купишь ее, не заработаешь. На, человек, приими награду бесценную!.. Радость, радость, великая радость!..”


Последние дни перед своим преставлением старец очень ослабел, но людей продолжал принимать. На вопрос духовных чад своих, на кого он их покидает, ответил: “На Матерь Божию”. И наставлял всех любить друг друга, прощать все обиды, так как ненависть хотя бы к одному человеку ведет к смертному греху, и надо так прощать, чтобы человек знал, что ты ему простил.


Последний урок смирения и послушания явил старец даже в своем преставлении ко Господу.


По откровению от Господа он ждал смерти 15/2 января 1960 года в день памяти преподобного Серафима Саровского. Но наместник монастыря архимандрит Алипий (Воронов, † 1975), навестивший больного старца, забеспокоился, что тот может умереть и сделать переполох в самый день праздника Крещения Господня, и поэтому просил старца помолиться Богу об отсрочке кончины его. “Хорошо,– ответил ему смиренный старец,– ты наместник, а я послушник, пусть будет по-твоему.” Так и вышло: почил старец в крещенский сочельник, а хоронили его уже после праздника Крещения.


Ко дню его погребения в монастырь с разных мест прибыло много духовных его чад. Отпевали почившего наместник монастыря архимандрит Алипий (Воронов) и сорок священнослужителей. А после отпевания гроб с честными мощами старца был поставлен в Богом зданных (созданных) пещерах монастыря на месте, указанном им еще при жизни.
Память о старце схииеромонахе Симеоне свято чтут в Псково-Печерской обители, где он 64 года подвигом добрым подвизался.


1 апреля 2003 года состоялось прославление иеросхимонаха Симеона в лике святых Псково-Печерских. Отныне его святые мощи покоятся в Сретенском храме монастыря.
Cвоим молитвенным предстательством пред Господом старец Симеон подает и ныне свою чудесную помощь притекающим к нему с верою, и многие, как и при жизни старца, обретают душевный покой и исцеление недугов.