March 31st, 2020

СВЯТОЙ ПРЕПОДОБНЫЙ СИМЕОН ДАЙБАБСКИЙ.

Святой Преподобный Симеон Дайбабский.

От нашей ревности к вере и от того, как мы служим Богу, зависит наше спасение, наше место в вечности, в пакибытии, да и наша теперешняя жизнь. Смирение в наших поступках и словах способствует Божиему благоволению к нам и излиянию на нас благодати для поддержания нас на благом пути. Такое благословение Божие и такая заповедь о вере и молитве постоянно стояли перед святым Симеоном Дайбабским еще с раннего его детства. Он родился в Цетинье в 1854 году, на праздник Святителя Николая (19 декабря), в семье Васа и Станы Поповичей и был у них единственным ребенком. При крещении получил имя Савва, в честь святого Саввы Сербского. [Spoiler (click to open)]
Рано оставшись без родителей, по глубочайшему и неисповедимому Промыслу Божиему, он получил правильное и здоровое воспитание в вере у своего деда Милана и его брата Лаза Поповича — приходского священника в Цетинье, который его крестил и миропомазал во младенчестве. Способствовало к более легкому и глубокому усвоению основных богословских знаний и обучение его в монастырской школе Цетинья, которую открыл еще сам владыка Ньегош. В этой школе Савва особенно отличался в знании церковно-славянского языка, пении и каллиграфии. Часто и во время других занятий он любил рисовать, что привлекало к нему учеников, но и вызывало недовольство в школе. Из-за этого, хотя Савва и был отличником, он никогда не получал награды в конце учебного года. Особая его любовь к изобразительному искусству позднее выразилась в расписывании им пещер в Дайбабе.

Позднее, когда Савва стал юношей, ему пришлось сделать первый жизненный выбор. Он разрывался между желанием его деда Милана, который хотел, чтобы он женился и стал заботиться о его большом имуществе, и между своим стремлением продолжать изучение духовной и светской науки, проникать в глубочайшие тайны Библии, которую он очень любил читать с самого детства. Савве в решении этого тяжелого вопроса лучше всего помог брат его отца Михаил. Это он повлиял на деда, убедив отправить Савву в Россию, в Киев, для дальнейшего обучения.

По благословению и рекомендации митрополита Черногорского Иллариона к митрополиту Киевскому Филарету Савва стал стипендиатом Русской Церкви, обучаясь в Киевской семинарии и Духовной академии. Его вдохновляли жития и подвиги великих основателей Лавры — преподобных отцов Антония и Феодосия и их многочисленных духовных наследников. Здесь его друзьями-сокурсниками становятся позднейший сербский писатель-реалист Светолик Ранкович и позднейший епископ Тимочский Милентий (Вуич), с которым он потом долго переписывался. Его духовником был иеросхимонах Николай, приведший его к монашеству. Перед возвращением Саввы в Черногорию он подарил подвижнику много книг со своей печатью, которые и до настоящего времени хранятся в библиотеке Успенско-Симеоновского монастыря в Дайбабе.

После завершения учебы в Духовной академии и перед отречением от мира в постриге монашеском Савва утоляет свой духовный голод, обучаясь светской философии в Париже, штудирует философию в Сорбонне, а в Женеве, в одной протестантской семинарии, знакомится с литературой разных реформатских течений. Чин своего пострига будущий преподобный впоследствии описывал так:

«Ночь тянется и тянется. Не могу спать. Размышляю о своих обетах, которые должен дать утром. Холодно. Ясно. Полная луна светит, и светло, как днем. Оставляю мир. Бьет клепало — идут монахи. Схожу в пещерную церковь. Присоединяюсь к монахам. Пришел и духовник, иеросхимонах Николай. Приносит подрясник, рясу, панакамилавку, крест, четки и свечу. Здесь параман. При гробе основателя пещерного монастыря святого Антония начинается Богослужение. Слышу, как в ектенье поминают раба Божиего Савву. Духовник, сняв с меня мирскую одежду, берет меня под руку, покрывает мантией и приводит к Царским вратам. Наместник Лавры архимандрит Ювеналий три раза меня спрашивает и возвращает ножницы. Потом мне отрезают волосы и дают монашеское имя Симеон. Некоторые друзья плачут. Дают мне крест и свечу в руки и оставляют перед Царскими вратами. Причащаюсь. По завершении святого чина пострига мне радостно необычайно. Это было на праздник Трех Святителей (Василия Великого, Иоанна Златоустого, Григория Богослова, 12 февраля по новому стилю. — Пер.). Через два дня (в день святого мученика Трифона) я буду в Братском монастыре рукоположен в диакона, а на Сретение — в иеромонаха».

После рукоположения отец Симеон еще какое-то время путешествует по России, пребывая в Москве и Петербурге, а затем возвращается в Черногорию. На праздник Благовещения он приезжает в Цетинье и является к митрополиту Митрофану, чтобы тот распорядился о нем. Его сначала определяют в монастырь Святителя Николая на Враньине, где в разгаре было строительство новой церкви и братского корпуса. Когда же отец Симеон заболел малярией от тяжелых климатических условий, то осенью 1889 года его перевели в монастырь Острог — и так исполнилось давнее желание святого, которое он хранил еще с детства.

В те дни митрополит Митрофан (Бан) открывает при этом монастыре первую монашескую школу в Черногории, и наш отец Симеон, как образованный и опытный монах, становится одним из преподавателей этой школы. Кроме этого, он служит святую Литургию, принимает многочисленных паломников, рассказывая им о житии великого Острожского чудотворца Василия, читает им молитвы о выздоровлении больных. Все это в основном и наполняет жизнь преподобного Симеона за время его пребывания здесь. В этот же период особенно важными являются два его паломничества: на Святую Гору Афонскую и в Святую Землю. Тогда же произошло и чудесное видение пастуху Петко Ивезичу из села Дайбабы, которое полностью изменило направление подвижнической жизни отца Симеона.
Путь монашеский есть путь души и образ жизни, полностью посвященный Христу и Царству Небесному. Он подразумевает отстраненность от мира и преданность молитве и созерцанию (умному деланию) наиглубочайших Тайн Христовых в сочетании с послушанием духовному отцу и стремлением все к более полному воздержанию. Подобному образу жизни всегда наиболее соответствовало обитание монаха в пещере, так что молодой иеромонах Симеон (Попович) очень заинтересовался, когда услышал о чудесном случае, произошедшем с юношей Петко Ивезичем, который выпасал свое стадо на склонах Дайбабской горы. О его видении отец Симеон писал так: «Изложу здесь о сотворении обители, а каждый пусть судит по своим убеждениям». Далее отец Симеон пишет:
«Пришел ко мне в монастырь Острог один пастух по имени Петко из села Дайбабы возле Подгорицы и рассказал мне свое видение, которое видел в 1890 году не во сне, а наяву: "Пас я скот на «Берегу» (В сербском языке это слово означает возвышение, а здесь употреблено для определенной местности. — Пер.) у могил, и когда ел хлеб и грыз орехи (следовательно, это было осенью), то почувствовал аромат ладана и увидел, что на одной большой плите сидит человек, весь в золоте. На голове его шапка, расширяющаяся кверху, а наверху шапки крест. Возле него был посох, а наверху его — золотые яблоки и желтый покров, а возле него — двое детей. Подумав, что это злой дух, я захотел посмотреть, есть ли у него пять пальцев на ногах и сзади, и спереди (Согласно черногорским поверьям, по этому признаку можно отличить призрака от живого человека. — Пер.). Он же приподнял край одежды, закрывающий ногу, и сказал: «Я не злой дух, как ты думаешь. Я — святой, и здесь меня спрятали от турок. Был я владыкой этого места, и сын я одного святого, что жил еще до Косова (то есть еще до великой Косовской битвы, которая произошла в 1389 году). Хочу, чтобы ты мне построил монастырь здесь». — «Я беден, отче». — «Не желаю богатых. Нашел бы, если бы захотел. Для начала нужна маленькая церковка. Хочу тебе все рассказать и всему определить границы. Не могу сейчас явиться, пока "это турецкое" не пройдет»"».
«Сейчас пастух, который остался сиротой без родителей и пасет чужой скот, описывает, как видел некого епископа в архиерейском облачении, а двух детей описывает как Ангелов. Рассказывает об Ангелах, что они не все одинаковы, но что наивысший в небе тот, кто Бога крестил (то есть Иоанн Креститель. — Пер.). Потом святой говорит, чтобы все могилы отметили, и покадили, и поставили в одном месте.
А от села до вершины должна быть поставлена стена, которую не сможет перейти человек, а от низа до монастыря пусть сделают дорогу, не размышляя о том, что это очень дорого. Пусть тратится на работы столько, сколько Бог даст, потому что святой поднялся и двигается дальше к прославлению. Сказал он мне, чтобы я слазил вниз, и когда я сошел к низу одной скалы, то нашел все пространство исписанным. Этот святой указал и свой кивот из белого камня, в стене помещенный, как корыто, и тоже исписанный; а на нем покров и крест. Ладана было много. Шесть колоколов, и среди них один большой.

Пастух потом говорил и про другой, меньший кивот. Описал каменную церковь, как ему было рассказано: какой она должна быть, где должно быть небо написано. Селяне говорят, что он, когда хотел, выносил ладан и некоторые книги, по описанию церковные. Селяне и теперь об этом свидетельствуют. Этот пастух-сирота, который даже в Подгорице не бывал ни разу, неграмотен и, безусловно, не имел под руками книги — трудов Никифора Лукича, которые после этого только стали известными (то есть в 1891 году), где говорится о духовном сыне святого Саввы, который его посвятил, и как его монахи скрыли от турок в Паштровичах, а оттуда неизвестно куда делись те святые мощи.

Говоря о подземелье, расписанном изображениями, невозможно подумать, что кто-то решил пастуха отвести, чтобы тот видел римские катакомбы, откуда произошла первая иконопись. Затем о чинах небесной иерархии, о саркофагах, о форме храма в византийском стиле, о живописи храмовых сводов: для всего этого ведь надо знать археологию! Но главное, что ему сказано: в монастыре должно быть много монахов, он представляет общежитие святогорское, где монах не имеет ничего отдельного для питания, но все только общее.

Так же точно пастух Петко не мог знать о споре, что ведут историки насчет Зетской митрополии: где она находилась. Когда поразмыслил обо всем том, что ему сказал святой, то убедился твердо, что здесь некогда была святая обитель; особенно — когда подумал о Зете, о ряде ее старинных властителей и духовных владык. Поэтому решил свое имущество и труд посвятить этому месту, считая, что я на это Самим Богом призван, ибо каждый человек принимает от Бога некий путь к спасению. Просил дозволения у почившего краля Николы и митрополита Митрофана, чтобы одобрили это».
Необходимо знать о Петко Ивезиче, что он позднее стал послушником старца Симеона, получил в монашестве имя Платон и служил как иеромонах, окончив свою жизнь девяностолетним старцем в монастыре Дайбабском.

Поскольку церковка была сооружена и готова к освящению, отец Симеон просил благословения на ее освящение от митрополита Митрофана. Получив его, он вместе с зетскими священниками Андреем Драговичем и Кристо Поповичем совершил освящение в день памяти святой Анастасии Римляныни, 22 декабря 1897 года. Церковь была посвящена празднику Успения Пресвятой Богородицы, а митрополит Митрофан (Бан) стал ее первым благотворителем, снабдив всеми необходимыми иконами и облачениями для ежедневного Богослужения. Только Бог Благий и Пресвятая Дева Мати Христова знают все муки и труды, все слезы и льющийся пот, все посты, и явные и тайные молитвы, и созерцания преподобного Симеона Дайбабского! В них он проводил свои уединенные дни и ночи, и по ним он встал высоко между людьми, заслужив и у Бога, и у народа почтение и славу святого Божиего человека.

О нашем духовном и мудром старце и подвижнике добродетели люди больше всего слышали от тех, кто его посещал, ища духовных советов и молитв. При этом он себя показывал глубоким знатоком тайн души человеческой. От его благого взора исходили огромная доброта, любовь нелицемерная и непрестанная забота о людских душах, особенно о тех, кто в жизни мучился. Эту помощь ближним в борьбе с грехом святой Симеон поставил себе наивысшей целью своего служения, при этом он шел впереди, указывая путь своим личным примером, и светил, как «светильник на подсвечнике» и «город, стоящий на вершине горы». После многолетнего постничества и подвига он получил от Бога дары прозорливости, ясновидения и прозирания наисокровеннейших тайн людских и помыслов. Этими дарами он часто пользовался, чтобы умирить и утешить возмущенную совесть тех, кто к нему обращались за помощью, чтобы снова привести их к жизни светом Христова Евангелия.

Он стал известен как молитвенник, чьи чистосердечные молитвы плодотворно помогали многим. По его молитвам исцелялись больные и отгонялись напасти тяжких искушений от верных. Преподобный Симеон вызывал все большее уважение как местных, так и приходящих издалека паломников, из которых некоторые оставляли свои записи о нем в книгах и журналах, прославляя его.

Откликаясь на потребности того времени, и сам наш великий преподобный отец и подвижник Дайбабский берется за перо. Он писал очень полезные и популярные книжки для народа, в которых, чаще всего в стихах, давал поучения и советы о пути духовной жизни и о преодолении всех препятствий, которые ждут каждого христианина на этом пути в стремлении постигнуть и воплотить вечную цель человеческого бытия в обоженной личности, принадлежащей к общности Богочеловеческого Небесного Царства. Он творил правило монашеское в соответствии со своими духовными нуждами и заветами иноческими, с неизменной молитвой и в труде. Святой Симеон в качестве личного рукоделия писал иконы и расписывал стены и своды прославленных теперь пещер.

В те дни писали о нем и оставляли свои наблюдения многие видные посетители этого святого места. Может, наиболее характерной является запись одного русского князя: «...личность отца Симеона светится безграничной духовной чистотой и евангельским смирением, как у нашего отца Иоанна Кронштадтского». Облик его «...проникнут тихой и светлой благостностью, которая радует и утешает». Два француза, составлявших дорожные очерки, замечают, что старец — «настоящее ангельское явление, в котором виден дух небесного блаженства».

Народ любил, почитал и слушал этого истинного и доброго пастыря. Самые знаменитые сербские теологи XX века уважали его и ставили всем в пример. Так, святой владыка Николай называл его «святым монахом», а его духовный брат по священному сану и преподобнической жизни — архимандрит Иустин (Попович) летом 1937 года, когда первый раз его посетил, сразу записал, что «удостоился сладостного лицезрения великого сербского Аввы — Отца Симеона».

Позднее, из-за его старческой немощи, ухаживал за ним наидаровитейший ученик и наследник в настоятельской должности — игумен монастыря Феофил (Попович). Но и в это время, не дозволяя, чтоб немощь телесная мешала ему в подвиге, наш преподобный старец не расставался со своим строгим пустынническим молитвенным правилом. Вплоть до самой своей блаженной кончины о Господе он умножал и остальные таланты, которые получил и обильно использовал в своих священнических и пастырских трудах и Богослужениях. Что же тогда говорить о его деннонощной молитвенной тишине и благодатно-созерцательном покое, в котором он пишет проповеди, составляет поучения, пишет иконы и фрески по стенам и сводам своей пещеры!

Чувствуя, что приближается конец его земного странствования и доблестного крестоношения на спасительном пути, старец Симеон больше не скрывает дара прозорливости и начинает ближним своим открывать о наступающем времени, с его великими искушениями и апокалиптическими страхами. Предсказывая братоубийственную гражданскую войну и ужасы, которые она принесет, святой Симеон, постоянно плача, молил Бога, чтобы взял его из сей временной жизни еще до наступления всего этого, предсказывая, что в конце, после всех искушений, гонений, страданий и мученичества, засияет сильнейшим светом истина Православия.

На рассвете 1 апреля 1941 года, во вторник пятой седмицы Великого поста, когда празднуется память святых мучеников Хрисанфа и Дарии, причастившись Пречистых Христовых Тайн, великий подвижник тихо предал свою душу Господу. Похоронен святой в своей церковке, в гробнице, вытесанной в стене по его желанию.

Это место быстро стало центром поклонения верующего народа, проявляя благодатное чудотворение в исцелении больных и даруя утешение душам людским, стужаемым нечистью. Народное поклонение особенно усилилось в последние десять лет, во время двух последних наследников святого в игуменстве монастыря Дайбабы, когда честные мощи старца были извлечены из гробницы, а позднее и переоблачены в новое и положены в дивной красоты кивот с высокохудожественной резьбой по дереву.

СВЯТОЙ ПРЕПОДОБНЫЙ СИМЕОН ПСКОВО-ПЕЧЕРСКИЙ.

Святой Преподобный Симеон Псково-Печерский.

Преподобный Симеон (в миру Василий Иванович Желнин) родился 1 марта 1869 года в деревне Яковлевской Островского уезда Псковской губернии в крестьянской семье от родителей Иоанна и Наталии. Вскоре он был крещен в погосте Вехново и во Святом Крещении назван Василием.[Spoiler (click to open)]

Родители его были глубоко верующими, богобоязненными и благочестивыми и воспитывали Василия в повиновении и послушании родительской воле.

В своей духовной биографии, написанной преподобным Симеоном уже в зрелые годы, он вспоминает, как в родительский дом не раз приезжал Корнилий, монах Крыпецкого монастыря (ныне причисленный к лику местночтимых святых Псковских). Иногда тот оставался ночевать в их доме, и всегда ложась спать с отроком Василием, часто говорил ему: “Будешь ты монахом, будешь старец великий”. Иногда брал отрока с собою по сбору для монастыря и при этом говорил: “Вася, вот здесь не дадут, а вот здесь – подадут нам”. Так всегда и бывало.

В десять лет Василий, помогая родителям, пас своих лошадей. В этот же год он услышал от людей рассказы о жизни старца Серафима, Саровского чудотворца, и, желая подражать великому подвижнику, нашел в поле большой камень и стал на нем молиться. В 12 лет вместе с родителями ходил в Псково-Печерский монастырь, чтобы поклониться древним святыням и помолиться перед чудотворными иконами обители. В обители отроку Василию так понравилось, что он задумал остаться здесь навсегда, и эта мысль не оставляла его, пока не исполнилось его желание.

В 20 лет Василий стал просить отца, чтобы тот отпустил его в монастырь, но отец и слушать об этом не хотел и заявил юноше: “Женить тебя надо, а не в монахи”. Но юноша стоял на своем, твердо заявив отцу, что не будет жениться никогда. Так продолжалось несколько лет, пока отец не убедился в серьезности намерения сына стать монахом. Тогда он разрешил Василию выстроить в усадьбе домик, где будущий подвижник жил и молился в уединении до 25-летнего возраста.

Но через пять лет Бог чудесным образом изводит Василия из родительского дома. В то время в их селе жил некий старец Симеон, которого деревенские жители почитали за блаженного. Этот старец любил приходить в дом к родителям Василия, а иногда оставался ночевать. Василий как-то спросил у блаженного совета и благословения идти в монастырь, но ответа не получил. Но однажды блаженный явился в их дом и заявил отцу, что “пришел сюда умирать”. И тогда Василий при всех стал просить блаженного: “Батюшка, благословите меня в монастырь”. А тот неожиданно взял веревку, свернул ее жгутом и давай бить просителя и гнать из дома во двор, со двора на улицу,– и гнал вдоль улицы за деревню, а потом вернулся в дом, лег на лавку – и умер. Все, видевшие это, поняли, что блаженный выгонял Василия из дома в монастырь. Но даже и после этого случая отец не хотел отпускать сына, но потом смирился и с миром отпустил Василия в Печерскую обитель.

В 1896 году Василий поступил послушником в Псково-Печерский монастырь. Архимандрит Мефодий (Холмский, † 1906), бывший тогда наместником монастыря, взял его к себе келейником в настоятельские покои. Кроме этого, Василий ходил и на общие послушания с братией, особенно на постройку гостиницы для богомольцев. Часто приходилось работать с 5 часов утра и до позднего вечера. В редкие свободные часы, когда молодые послушники и иноки собирались отдыхать на свежем воздухе на Святой горке, в саду, он всегда отговаривался от такого праздного общения и под видом послушания, данного от наместника, шел в столярку и, будучи опытным столяром-краснодеревщиком, вытачивал там разные полезные вещи.

В 1900 году послушник Василий был пострижен в монахи с именем Вассиан, а в 1901 году рукоположен во иеродиакона и получил отдельную келью для жительства.
В 1903 году отец Вассиан был посвящен в сан иеромонаха и вскоре назначен в Снетогорский монастырь во Псков экономом для восстановления монастырского хозяйства, а через 4 года вернулся в Печоры. Вскоре его вновь направляют из обители для укрепления монастырского хозяйства на сей раз в имение Мустищево в 25 километрах от монастыря в сторону Латвии.

– Было очень много трудностей,– вспоминал потом старец,– из лаптей не вылезал. Надо было восстанавливать почти вновь все хозяйство, в первую очередь выстроить храм во имя Иоанна Крестителя Господня, церковный дом, хозяйственные постройки, сараи, скотный двор и прочее. Наладить землепашество, чтобы оно давало пользу монастырю. На это ушло много лет, и, когда дело пошло на лад, он возвратился в родную обитель в возрасте 46 лет.

Началась революция, и настоятель обители епископ Иоанн (Булин, † 1941) хотел поставить опытного подвижника отца Вассиана наместником монастыря. Но тот по смирению своему, видя, что это послушание ему не под силу, стал отказываться и просил постричь его в схиму, так как чувствовал “внутренне внушение принять схиму”. Так, 3 февраля 1927 года он был пострижен с именем Симеон и назначен духовником братии и паломников Псково-Печерского монастыря. Настоятель обители привел его в убогую, сырую, темную келью, по сути дела пещеру, ископанную в горе рядом с Успенским храмом, и сказал: “Вот тебе келья, здесь и умрешь”. Так и вышло потом.
Таким образом, начался молитвенный и старческий подвиг иеросхимонаха Симеона, продолжавшийся 33 года. Теперь главным содержанием жизни будущего старца стала молитва. Он положил себе за правило ежедневно молиться за ранней Литургией в пещерном Успенском храме и там у жертвенника Господня усердно поминал всех своих духовных чад. По ночам исполнял келейное правило схимника, а днем принимал братию и многочисленных паломников в своей келье. Не оставлял старец и телесные труды – большей частью в столярной мастерской. Немало искушений претерпел старец в своей келье от бесов. В первую же ночь, как он поселился в ней, явились ему зримым образом злые духи и наполнили келью. Страшные, каких ему раньше не приходилось и видеть. Испугался поначалу старец и не знал, что делать. А они начали на него кричать, дергать и гнать: “Зачем ты пришел? Уходи отсюда, все равно мы не дадим тебе здесь жить”,– и многое другое. “Думал я,– рассказывал старец,– что не переживу этой страсти, от которой даже не мог перекреститься, а только говорил: “Господи, прими дух мой”.

Такие страхи продолжались много раз, но потом не были уже так страшны, как впервые, и он научился с помощью Божией отражать их силою креста и молитвы.

За великую любовь старца Симеона к Богу и людям и за великое смирение его открылись в нем редкие дарования Божии: дар врачевания душ, прозорливости и исцеления душевных и телесных недугов. Об этом сохранились многие письменные свидетельства людей, получивших чудесные исцеления по молитвам старца.

По своему смирению старец Симеон всячески старался скрыть дар своей необыкновенной прозорливости. “Да совсем я не прозорливец,– с легким смущением и мягкой досадой в голосе говорил он одному из пытливых посетителей монастыря,– великий дар прозрения дает Господь избранным его, а тут просто долголетие мне помогает,– зашел в дом раньше других, вот и порядки его лучше знаю. Приходят ко мне люди с горестями и сомнениями, а взволнованный человек подобен ребенку, он весь на ладони... Случилось с человеком несчастье, вот он и точность душевных очей теряет, впадает либо в уныние, либо в дерзость и ожесточение. А я и мирской круг хорошо знаю, и жизнь прожил долгую, и сам Господней силой огражден от бед и соблазнов, и как же мне в меру малых сил моих не поддержать брата моего, спутника на земной дороге, когда он притомился раньше, чем я...”

“Труден путь монашеский,– записал старец Симеон в своей биографии,– но труднее подвиг схимнический, если идти так, как указал нам Подвигоположник наш Господь Иисус Христос. При посещении Его Всесвятаго Духа все возможно победить, перенести, перетерпеть и достигнуть вожделенного, обетованного нам Им неизглаголанного вечного наследия в Его Царствии Небесном”.

Шестьдесят четыре года такого монашеского подвига соделали иеросхимонаха Симеона сосудом благодати Божией, которой лучились его глаза и весь облик старца.

“Всяческой малостью, суетой, неведением, слепотою люди омрачают чудо,– говорил старец одному посетителю.–Дивный дар Господень – человеческая жизнь! Не купишь ее, не заработаешь. На, человек, приими награду бесценную!.. Радость, радость, великая радость!..”

Последние дни перед своим преставлением старец очень ослабел, но людей продолжал принимать. На вопрос духовных чад своих, на кого он их покидает, ответил: “На Матерь Божию”. И наставлял всех любить друг друга, прощать все обиды, так как ненависть хотя бы к одному человеку ведет к смертному греху, и надо так прощать, чтобы человек знал, что ты ему простил.

Последний урок смирения и послушания явил старец даже в своем преставлении ко Господу.

По откровению от Господа он ждал смерти 15/2 января 1960 года в день памяти преподобного Серафима Саровского. Но наместник монастыря архимандрит Алипий (Воронов, † 1975), навестивший больного старца, забеспокоился, что тот может умереть и сделать переполох в самый день праздника Крещения Господня, и поэтому просил старца помолиться Богу об отсрочке кончины его. “Хорошо,– ответил ему смиренный старец,– ты наместник, а я послушник, пусть будет по-твоему.” Так и вышло: почил старец в крещенский сочельник, а хоронили его уже после праздника Крещения.

Ко дню его погребения в монастырь с разных мест прибыло много духовных его чад. Отпевали почившего наместник монастыря архимандрит Алипий (Воронов) и сорок священнослужителей. А после отпевания гроб с честными мощами старца был поставлен в Богом зданных (созданных) пещерах монастыря на месте, указанном им еще при жизни.
Память о старце схииеромонахе Симеоне свято чтут в Псково-Печерской обители, где он 64 года подвигом добрым подвизался.

1 апреля 2003 года состоялось прославление иеросхимонаха Симеона в лике святых Псково-Печерских. Отныне его святые мощи покоятся в Сретенском храме монастыря.
Cвоим молитвенным предстательством пред Господом старец Симеон подает и ныне свою чудесную помощь притекающим к нему с верою, и многие, как и при жизни старца, обретают душевный покой и исцеление недугов.

СВЯТАЯ ПРАВЕДНАЯ СОФИЯ, КНЯГИНЯ СЛУЦКАЯ.

Святая Праведная София, Княгиня Слуцкая.

Родина святой праведной Софии Слуцкой (территория современной Белоруссии) входила в состав Киевской Руси в Х – ХІІІ вв. Здесь возникла мощная восточно-христианская культура с ориентацией на Византию. Одновременно христианизировалась соседняя Польша: через принятие католицизма она вошла в состав западно-христианской ветви европейской цивилизации. Оба процесса протекали примерно в одно и то же время. Было бы логично, чтобы и дальше каждый шел своим путем. Но, как известно, множественность путей ко спасению (сегодня бы сказали "плюрализм") не соответствует католическому пониманию христианства. Представители западной церкви, а впоследствии и светских западных институтов всегда хотели иметь патент на "цивилизованность". То есть признавали носителями цивилизации только себя. А всех прочих, как остроумно заметил один белорусский священник, "объектом цивилизаторской деятельности".[Spoiler (click to open)]

После монголо-татарского нашествия родина святой праведной Софии Слуцкой была частью огромной территории Великого Княжества Литовского. Странность ситуации заключалась в том, что в XIV веке православные русские составляли здесь до 80% населения и явно преобладали над литовцами, как количественно, так и культурно.
А вот после заключения Литвой и Польшей Кревского соглашения 1385 года, ситуация резко изменилась. Великий литовский князь Ягайло, получивший в латинском крещении имя Владислав, и другие князья обязались принять католичество со всеми своими подданными. Заставить своих холопов поменять веру, оказывается, было так же легко, как продать на ярмарке корову. Политики решали свои сугубо материальные проблемы, а народ страдал, но, как водится, безмолвствовал.

За первым шагом последовали другие. Вслед за первоначальной "куплей-продажей" литовской знатью были приняты законы, ущемляющие права православной знати. Например, введены специальные налоги для тех, кто не принял "латинство".

Автор брошюры "Присоединение к Риму и становление воссоединенной Церкви" униатский священник Сергий Голованов пишет, что и в XVI веке к христианам греческого обряда часто относились как к гражданам второго сорта. Польские духовные писатели называли их самих "схизматиками", церкви – "синагогами", а епископов – "владыками" (в смысле: "ненастоящие епископы"), которых не пускали в сенат, в отличие от их собратий латинского обряда. Православные храмы были обязаны отчислять десятую часть своих доходов ближайшему костелу. Всеми привилегиями обладали только польские и литовские шляхтичи..., которые чувствовали себя завоевателями и колонизаторами восточно-славянских земель" (Александр Романчук, священник. Иосиф Семашко, митрополит Литовский и Виленский. Церковная деятельность в 40-е – 60-е гг. ХІХ века. / Дис. канд. Богословия. – Жировичи, 2001. – 298 с.: ил. – В надзаг.: Московский Патриархат, Белорусская Православная Церковь, Минская Духовная Академия имени святителя Кирилла Туровского, каф. Церковной Истории).

Идея завоевания и колонизации казалась привычной и естественной. В польском "катихизисе", который был широко распространен в первой половине ХIХ века, об этом говорилось прямо: "У Польши есть своя Индия: Украина и Литва, – колонии эти с Польшей составляют одно целое и, при разуме и умении вести дело, никогда в материальном отношении не будут от нее отторгнуты" (Муравьев М.Н. Записки его об управлении Северо-Западным краем и об усмирении в нем мятежа 1863-1866 гг. // Русская старина. Т.36, 1882.).

С конца XVI века православных, не принявших унию, официально стали называть "диссидентами". Православные диссиденты не могли рассчитывать на спокойное пользование своими имениями и на личную безопасность. Идея уравнения в правах православных диссидентов и католиков, которого требовали российские власти, вызывала яростное сопротивление со стороны магнатов, шляхты и католического священства. Краковский епископ Солтык, например, говорил так: "Не могу без измены отечеству и королю позволить на увеличение диссидентских прав. Если б я увидел отворенные для диссидентов двери в Сенат, избу посольскую, в трибуналы, то заслонил бы я им эти двери собственным телом – пусть бы стоптали меня. Если б я увидел место, приготовленное для постройки иноверного храма, то лег бы на это место – пусть бы на моей голове заложили краеугольный камень здания" (Соловьев С. М. Сочинения: в 18 кн. – Кн. XIV. – М., 1998. – С. 164).

Фактически православных уравняли таким образом с язычниками.

Между тем до XVI века город Слуцк (Случеск) уже несколько столетий находился в руках мудрых и деятельных поборников Православия князей Олельковичей, потомков великого Ольгерда. Некоторые из них сидели на Киевском престоле, другие были князьями Новгорода Великого. Именно при них Слуцк стал третьим по величине городом на территории Белой Руси после Гродно и Бреста. Деды и прадеды святой Софии в своих завещаниях особо просили сыновей попечительствовать Свято-Троицкому монастырю в Слуцке, не отнимать у обители данных ей пожертвований и привилегий, и главное – твердо держаться Православия во что бы то ни стало. А ведь в те времена быть православным в этих краях означало постоянно чувствовать себя человеком второго сорта и платить непомерные подати.

София Юрьевна Олелько родилась 1 мая 1585 года. Она была дочерью последнего православного мужчины-правителя Слуцка Юрия Олелько и польской княжны Екатерины Кишек. Этот странный брак продлился меньше года. Мать умерла, оставив Софию младенцем. Ее отец совсем ненадолго пережил свою жену. Богатое и могущественное Слуцкое княжество перешло в руки братьев отца – Симеона и Яна-Александра, но они, будучи молодыми и бездетными, вскоре тоже внезапно умерли один за другим. Случайно ли? Бог знает, история – наука темная.

Оставшись самой богатой сиротой во всем княжестве, а заодно и самой богатой невестой, (хотя ей не исполнилось еще и десяти лет) София неизбежно должна была стать удобным орудием в руках польско-литовской шляхты, которая давно мечтала прибрать к рукам богатый, но непокорный Слуцк. Опекуном Софии вызвался быть родственник со стороны матери, жмудский староста Юрий Ходкевич. У него были для этого свои резоны: он надеялся за счет громадных имений единственной прямой наследницы богатого рода отделаться от долгов, умножив при этом собственное состояние. Ходкевичи к тому времени задолжали князьям Радзивиллам астрономические суммы. Поэтому Ходкевич и князья Радзивиллы заключили письменную сделку: княжну Софию по достижении ею совершеннолетия договорились выдать за Януша Радзивилла, князя Несвижского, сына Виленского воеводы князя Христофора Радзивилла.

Но девочке никто ничего не говорил. Она росла в тихих имениях Ходкевича в Берестье и Вильно. Ее тщательно оберегали от нежелательных контактов с "неправильными" взрослыми и детьми. В житиях часто пишут, что святые в детстве не любили играть со сверстниками и предпочитали уединение. Но маленькая София просто не имела возможности ни с кем играть. К ней регулярно допускали только священников, чьи имена летописи нам не сохранили. Брестский староста Иероним Ходкевич, принявший опекунство после умершего брата Юрия, считал это безобидным утешением для сироты. Но не таким уж безобидным оно в конце концов оказалось.

Намерения опекунов открылись внезапно. В это время продолжались судебные тяжбы, увеличивая противостояние двух родов. Радзивиллы ждали выплаты долга от Ходкевичей, поскольку совершеннолетие княжны уже наступило (по тем временам – 14 лет). Стороны были влиятельными, поэтому вся Литва ждала разрешения конфликта. Знать думала, на чью сторону встать в случае гражданской войны. Некоторые варианты житийного повествования о святой Софии приводят цифры: Радзивиллы собрали 6000 человек вооруженной пехоты и конницы, укрепили пушками свой дворец. Ходкевичи в свою очередь выставили 24 пушки и вооружили 2000 человек своей челяди. Войска Радзивиллов приступили к Вильно, где жил Иероним Ходкевич в доме со своей опекункой княжной Софией (в Вильнюсе, кстати, сохранились остатки этого дома по улице Савич). Королевские послы, как и специально направленный к месту событий униатский митрополит Ипатий Потей, не смогли примирить враждующих. Тогда был объявлен трехдневный молебен во всех Храмах и монастырях Слуцка.

В начале 1600 года София еще пыталась избежать "предначертанного" ей брака. Она вообще не хотела замуж, поскольку видела себя монахиней. Духовники, скорее всего, готовили ее именно к этой доле. К тому же, князь Януш был даже не католиком, а протестантом-кальвинистом по крещению. А опекуны до брака даже не дали девушке увидеться с "женихом".

Но в конце концов София дает согласие на брак. Ведь это был единственный путь, позволяющий избежать кровопролития не только в Вильно, но и по всей Литве. В общем, два клана примирились. Четырнадцатилетняя София принесла себя в жертву, став миротворицей по Христову завету.

Венчание Софии Юрьевны с Янушем Радзивиллом состоялось на праздник Рождества Пресвятой Богородицы в 1600 году. Однако прошло оно в одном из соборов Бреста по православному обряду. Это означало, что София настояла на сохранении своей веры. По-другому быть просто не могло. Ведь церковная уния с Римом, объявленная в 1596 году, была ее личной печалью. Католичество фактически стало на ее Родине государственной религией.

Вторым условием брака стало взятое у мужа обещание воспитать будущих детей обоего пола в православной вере. Это желание было воспринято как дерзость, но все-таки воспринято. Семейная "уния" была, таким образом, решительно отвергнута.

Самая лютая часть униатского периода пришлась на время княжения Софии Юрьевны. Православные в этот период подвергались уже не только юридическому и экономическому притеснению, многие переходили в унию просто из-за страха и желания привилегий. И нередко были одинаково презираемы как православными, так и "настоящими" латинянами. Православное население, количество которого за годы унии упало с 80% до 10% и менее, подвергалось уже и физическим гонениям.

Но князь Януш настолько любил свою кроткую жену, что ни разу не нарушил предсвадебных обетов. А сама София Юрьевна, вдохновившись этой негласной поддержкой, решила полностью посвятить себя защите и сохранению Православия в родных местах.

Она основала в городе Слуцкое Преображенское Братство с целью защиты Православия и сама стала его высокоименитой "братчицей". Несмотря на опасности, София совершала пешие паломничества в слуцкие храмы в дни престольных праздников. Согласно преданию, там до сих пор хранятся облачения и воздухи, вышитые ее руками. Несколько церквей было построено на пожертвования княгини и по ее собственному указу.

Своего мужа София Юрьевна упросила исходатайствовать у польского короля грамоту о запрещении принуждения православных к унии. Как ни странно, эта идея осуществилась. Грамота стала важнейшим юридическим документом своего времени в деле сохранения Православия.

Благодаря твердости княгини Софии Слуцк остался единственным православным городом Северо-Западного края. Сюда нескончаемой рекой текли многочисленные православные беженцы и паломники со всей страны. Современникам-летописцам казалось, что "город вмещает невместимое"... Все приходящие получали утешение от самой княгини. А часто и ощутимую материальную поддержку, которая позволяла им осесть с семьей в Слуцке. Город постепенно становился религиозным и церковно-административным центром, около которого группировались настоящие патриоты.

Именно их усилиями на Полоцком соборе 1839 года была достигнута настоящая победа. Произошло воссоединение униатов с Православной Церковью. Так началась религиозная репатриация Белой Руси. Этот процесс возвращения к исконной вере столь явно противоречил экспансионистской логике католичества и настолько не вписывался в концепцию религиозного шовинизма польских католиков, что он вызвал у правящей верхушки неподдельное удивление. Как если бы реки потекли вспять, морская стихия расточилась перед идущими или целый народ был накормлен семью хлебами.

Еще и сегодня Полоцкий собор и последовавшие за ним события, по свидетельству современных историков, остаются предметом споров, политически ангажированных спекуляций, а то и откровенной лжи. А события имели место самые непредсказуемые.
Удивительно, но даже муж Софии Януш Радзивилл и его родственники впоследствии издавали грамоты в поддержку Православия, уважая завещанные благочестивой Софией традиции. В одной из таких грамот сказано: "Церкви и монастыри религии старорусской в имениях моих по-прежнему должны быть сохраняемы, и потомки мои должны соблюдать, дабы не последовало в том никакой перемены".

Вот только наследников от любимой жены, которых он обещал воспитывать в Православии, Януш так и не обрел. В 1604 и 1608 гг. их дети Николай и Екатерина умерли младенцами. А 19 марта (по новому стилю 1 апреля) София умерла при третьих родах вместе с дочерью. Ей было всего 26 лет. Неудивительно, что первыми Софии стали молиться тяжело больные беременные женщины, у которых едва теплилась надежда доносить своих детей и самим остаться в живых.

Впрочем, после смерти княгиню стали почитать в первую очередь как защитницу Православия. Беженцы-паломники шли к ее могиле в Слуцком Свято-Троицком монастыре. И по-прежнему получали утешение. Считается, что, согласно пророчеству святой Софии, в ее родном Слуцке, на Юрьевской улице, не случилось ни одного пожара и по сей день. Особые молебны у ее гробницы служились во время эпидемий и стихийных бедствий.

В XIX веке были обретены нетленные мощи, и крестный ход с ними спас город от холеры. Учителем Слуцкой Духовной семинарии, иеромонахом Маркианом в XVIII веке была составлена книга "Чудеса Благоверной Слуцкой княгини Софии Олельковны, мощами своими в Слуцком Свято-Троицком монастыре нетленно почивающей".

Существовала и еще одна светлая традиция. Раз в несколько лет мощи святой переоблачались исключительно лицами женского пола. Облачения всегда создавались или приобретались трудами тех самых бывших беременных, которым по молитвам Софии Слуцкой удавалось доносить под сердцем долгожданное дитя.

В начале XX века София Слуцкая была причислена к лику местночтимых святых в Минской Епархии. А православные ученые Польши говорят даже о ее возможной канонизации во времена Петра Могилы. А. Трофимов в книге "Святые жены Руси" также указывает на дореволюционную канонизацию святой Софии.

В 30-х годах прошлого столетия мощи праведной княгини постигла типичная судьба: их перевезли в анатомический музей медицинского факультета БГУ в Минске. И несколько поколений студентов-медиков с удивлением взирали на "типичный пример необъяснимой натуральной мумификации трупа". Во время оккупации Минска немецкими войсками верующие боялись вывоза святыни в дорогой раке в Германию и укрыли их в подвале одного из частных домов. После очередной бомбежки службы вермахта, проводившие осмотр и инвентаризацию уцелевших зданий, обнаружили Святыню. Патруль известил с ведома командования причет Минского Свято-Духовского Собора о своей находке. И как ни странно, удовлетворил просьбу о возврате мощей. Так нетленные мощи Святой Софии Слуцкой вновь вернулись в Свято-Духов Собор, где пребывают до сих пор.

Православная Церковь официально канонизировала княгиню Софию 3 апреля 1984 года.

СВЯТЫЕ МУЧЕНИКИ ХРИСАНФ И ДАРИЯ.

Святые Мученики Хрисанф и Дария.

Святая Мученица Дария Римская.

Святая Мученица Дария Римская.

Святая Мученица Дария Римская.

[Spoiler (click to open)]

Святой Хрисанф происходил из языческой семьи; получил хорошее образование. Среди книг ему попадались такие, в которых язычники рассуждали о Христианстве. Но юноша захотел прочитать книги, написанные самими христианами. Юноше довелось найти книги Нового Завета. Священное Писание просветило душу разумного юноши. Он нашел скрывавшегося от гонений пресвитера (священника) Карпофора и принял от него святое Крещение. После этого он начал открыто проповедовать Евангелие. Отец юноши всячески старался отвратить сына от Христианства и женил его на красавице Дарии, жрице Афины Паллады. Однако святой Хрисанф сумел обратить свою жену ко Христу, и молодые супруги по обоюдному согласию решили вести девственную жизнь. После смерти отца они стали жить в отдельных домах. Святой Хрисанф собрал вокруг себя нескольких обращенных ко Христу юношей, а вокруг святой Дарии собрались благочестивые женщины.

Горожане пожаловались епарху (градоначальнику) Келерипу, что святые Хрисанф и Дария проповедуют безбрачие. Святой Хрисанф был отдан на мучения трибуну Клавдию.
Однако пытки не смогли поколебать мужество молодого мученика, ибо сила Божия явно помогала ему. Пораженный этим, трибун Клавдий уверовал во Христа и принял святое Крещение вместе с женой Иларией, с сыновьями Иасоном и Мавром и со всеми домашними и воинами. Когда весть об этом дошла до императора Нумериана (283 - 284), то он приказал всех их казнить. Мученик трибун Клавдий был утоплен в море, а его сыновья и воины были обезглавлены. Христиане похоронили тела святых мучеников неподалеку в пещере, и святая Илария стала постоянно ходить туда, чтобы молиться. Однажды ее выследили и привели на мучения. Святая попросила дать ей несколько минут для молитвы, закончив которую, она скончалась. Служанка похоронила святую в пещере рядом с сыновьями.

Святую Дарию мучители отдали в блудилище. Но там ее охранял посланный Богом лев. Всех, кто пытался осквернить святую, лев валил на землю, но оставлял живыми. Мученица проповедовала им Христа и обращала на путь спасения.

Святого Хрисанфа бросили в смрадную яму, куда стекали все нечистоты города. Но ему воссиял Небесный Свет, а вместо смрада яма наполнилась благоуханием.

Тогда император Нумериан велел отдать святых Хрисанфа и Дарию в руки палачей. После истязаний мученики были живыми зарыты в землю.

В пещере, расположенной неподалеку от места казни, стали собираться христиане, празднуя день мученической кончины святых. Они совершали Богослужения и причащались Святых Тайн. Узнав об этом, языческие власти приказали засыпать вход в пещеру, заполненную молящимися.

Так в муках погибло множество христиан, из которых двое известны по именам: мученики пресвитер Диодор и диакон Мариан.

Богоматерь Одигитрия. Византия, 1315 г. Иконописец Георгий Каллиергис. Византийский музей, Верия.

Богоматерь Одигитрия. Византийская икона 1315 года. Иконописец Георгий Каллиергис. Византийский музей в Верии, Греция.

Богоматерь Одигитрия. Византийская икона 1315 года. Иконописец Георгий Каллиергис. Византийский музей в Верии, Греция. Фрагмент.

Одигитрия (греч. Οδηγήτρια — Указующая Путь, Путеводительница) — один из наиболее распространённых в православной иконописи типов изображения Богоматери с Младенцем Христом. По преданию, первый образ Богоматери Одигитрии был написан Святым Апостолом и Евангелистом Лукой.[Spoiler (click to open)]

Богомладенец Христос сидит на руках Богородицы, правой рукой Он благословляет, а левой рукой держит свиток. Как правило, Богородица представлена в поясном изображении, но известны и сокращенные оплечные варианты (Казанская) или изображения в рост.

Центром композиции является Христос, как правило, обращённый к молящимся, Богородица же, также изображённая фронтально (или с небольшим наклоном головы), указывает рукой на Иисуса. (Встречаются и другие варианты положения правой руки Богородицы).

По преданию, самая первая икона Божией Матери "Одигитрия" (Влахернская икона) была написана Евангелистом Лукой. Около середины V века чудотворный образ был перенесён из Святой Земли в Константинополь Евдокией, женой императора Феодосия, а затем помещён во Влахернском храме (по другим источникам — в храме монастыря Одигон, отчего, по одной из версий, и происходит название). Божия Матерь являла Константинополю бесчисленные Свои милости через Свой святой образ. Икону не раз выносили на городские стены во время нападения врагов, и Пресвятая Владычица спасала город. Кроме того, во вторник каждой недели с иконой совершался крестный ход по всему Константинополю.

Этот тип Богородичных икон получил необычайно широкое распространение во всём христианском мире, а особенно в Византии и в России.

К этому типу относятся такие широко почитаемые на Руси иконы, как Тихвинская, Смоленская, Казанская, Грузинская, Иверская, Пименовская, Троеручица, Страстная, Ченстоховская, Споручница грешных и др. Из икон Одигитрии с греческими наименованиями особенно известны Психосострия, Перивлепта и др.