March 4th, 2021

Пророк Нафан обличает царя Давида. Покаяние Давида. Миниатюра Парижской Псалтири. Византия, сер. Х в

Пророк Нафан обличает царя Давида. Покаяние Давида. Миниатюра Парижской Псалтири. Византия, середина X века.

Пророк Нафан обличает царя Давида. Покаяние Давида. Миниатюра Парижской Псалтири. Византия, середина X века. Фрагмент.

Пророк Нафан обличает царя Давида. Покаяние Давида. Миниатюра Парижской Псалтири. Византия, середина X века. Фрагмент.

Пророк Нафан обличает царя Давида. Покаяние Давида. Миниатюра Парижской Псалтири. Византия, середина X века. Фрагмент.

Пророк Нафан обличает царя Давида. Покаяние Давида. Миниатюра Парижской Псалтири. Византия, середина X века. Фрагмент. Персонификация Покаяния.

Персонификация Покаяния.

[Spoiler (click to open)]

Жил на свете один человек, который больше всего в мире и больше самой жизни своей любил Бога и Его слова. Не так сладок лакомке мед, не так желанны горсти сияющих камней любителю драгоценностей, как сладки и желанны были этому человеку молитвы. Молясь, он пел, ибо любил Бога, а влюбленным свойственно петь. Часто хотелось ему, чтобы весь мир пел вместе с ним, и тогда человек этот звал на молитву всю вселенную. «Молитесь со мной горы и холмы, – восклицал человек, – молитесь птицы, звери, солнечный свет и дождевые капли, раскаты грома и мерцающие звезды!» «Всякое дыхание да хвалит Господа!»
В это время сердце молящегося человека было горячо. Как к котлу, стоящему на огне, не подлетают близко нечистые мухи, так далека от сердца молящегося человека была всякая нечистая и скверная мысль. Но иногда прекращает молитву даже самый горячий молитвенник. Прекратил молитву, стал беспечен однажды и тот, о ком идет наш рассказ. Давид звали его. Он был царь, носящий в груди пророческий огонь.

Этот огонь не горит всегда с одинаковой силой. Однажды вечером, когда пророческий дух не волновал сердце царя, а молитва не согревала его изнутри, Давид «прогуливался на кровле царского дома и увидел с кровли купающуюся женщину; а та женщина была очень красива» (2 Цар. 11: 2).

Народ говорит, что мужчина любит глазами, а женщина – ушами. В этих словах много правды. Нашу праматерь в раю змей обольстил льстивым шепотом, а царя Давида сверг с высоты святости через око. Давид ввел женщину в свои покои, спал с нею, и она сделалась беременна. А поскольку женщина не была свободна, и муж был у нее, Давид приказал взять этого мужа в самое опасное место шедших тогда боев, чтобы убили его там наверняка. Так углубил царь свое падение и рабство, к цепи блуда добавив цепь убийства.

У евреев не было слова «совесть». Совесть была, а слова не было. Его заменяло выражение «страх Божий» и «память Божия». Если эта память уходила, человек становился бессовестным. Ничто внутри не шептало ему о нравственном законе и об ответственности. Ничто не напоминало, что Бог здесь, и Он все видит. Для уснувшей совести становился необходимым пробуждающий голос извне. Такой голос донесся до царя из уст пророка Нафана. Пророк не обличил царя прямо, но описал ему ситуацию, в которой бессердечный богач, владелец множества овец, повелевает забрать единственную овцу у бедняка, чтобы приготовить угощение для гостя. Эта словесная картина была так отвратительна, что царь разгневался и сказал: «Достоин смерти человек, сделавший это» (2 Цар. 12: 5).

О, горе! Горе нам, людям, потому что даже лучшие из нас замечают мелкие детали чужих грехов и остаются слепы к своим собственным злодействам. Оцеживают комаров люди и проглатывают верблюдов, по слову Иисуса Христа.

Когда гнев царя был излит в словах угрозы, Нафан сказал: «Ты – этот человек». И еще много угроз произнес пророк, которые со временем исполнились в точности. А Давид сказал: «Согрешил я перед Господом».
И хотя Нафан утешил царя словами о прощении, раненное грехами сердце Давида стало слезить так, как слезит засоренное пылью око. Покаянный псалом излился из Давидовой души, псалом, который вот уже много столетий читают все, в ком совесть нечиста.

Мессия в начале Евангелия от Матфея назван «Сыном Давида, Сыном Авраама». Авраам жил раньше Давида, но в этом родословии Давид поставлен первым. Это потому, что именно кающиеся люди, плачущие о грехах, подобно Давиду, приходят в чудный мир веры. Покаяние – главное условие примирения с Богом. Все остальное придет потом и приложится. Пойдем же, пойдем вслед за согрешившим пророком, чтобы в кратких словах и буквах его плача найти себя самих, свою душу и свою надежду!

***

Если бы суд земной судил царя, то судил бы он его за грех против Урии и его жены. Первого он убил, а вторую обесчестил. Земной суд требовал бы извинения перед вдовой и материальной компенсации. Вместо этого Давид чувствует себя виновным перед Единым Богом. Его забыл царь и поэтому согрешил. «Тебе, Тебе единому согрешил я и лукавое пред очами Твоими сделал», – говорит царь. Мы тоже грешим не почему иному, как потому, что забываем о Боге. Не исполняем краткую по словам и тяжкую по трудам заповедь, данную Аврааму: «Ходи предо Мною и будь непорочным». Кого бы ни обидел человек, что бы ни сделал, всегда он виновен – кроме людей и больше, чем перед людьми, – перед Богом, взвесившим наше дыхание.

Давид пробует оправдаться тем, что рожден он в грехе и зачат в беззаконии. От Адама течет в наших жилах зараза греха. Умножается эта зараза со временем, нет сил остановить ее, и «кто родится чистым от нечистого? Ни один» (Иов 14: 4). Но сердце пророка быстро останавливает течение мыслей самооправдывающихся. Не надо оправдывать себя самого. «Не дай уклониться сердцу моему к словам лукавым для извинения дел греховных» (Пс. 140: 4).

Далее молитва царя льется, как один поток покаяния и смиренного сознания своей неправды.

«Окропи меня иссопом, и буду чист…»

«Отврати лице Твое от грехов моих…»

«Сердце чистое сотвори во мне, Боже…»

«Не отвергни меня от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отними от меня».

«Возврати мне радость спасения Твоего…»

Все это слишком хорошо нам известно. Все это может стать для нас преступно-привычным, таким, что ни слез, ни вздохов не родит душа, хотя знакомые слова читаются часто.

Заметим хотя бы контраст, который должен сопровождать покаяние. «Радость спасения» просит тот, кто ощутил «печаль и горечь погибели». Духа Святого просит не отнимать тот, кто ощутил великую потерю – утрату благодати. Кости сокрушились, уста слиплись и запеклись, сердце почернело и загрязнилось. Лишь потому, что это ярко переживает и чувствует пророк, он просит: «не отними», «возврати», «исцели», «очисти».

***

Но далее нас ждут находки удивительные. Ободритесь, грешники! Давид говорит: «Научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся».

Что ты говоришь, Давид?! Тебе ли, прелюбодею и заказчику убийства, обращать нечестивых? Есть ли еще кто-нибудь беззаконнее тебя? Кого называешь нечестивым и беззаконным ты, сам нарушивший главные заповеди?!

«Не судите меня, – говорит Давид. – Успокойтесь. Я не дерзнул бы это произнести, если бы Дух Святой не двигал моими устами. Я сказал то, на что никогда бы не дерзнул сам, без содействующей моему покаянию благодати».

Вот он, закон! Если согрешит человек, то пусть кается, а не отчаивается. И если покается, то сможет привести и других к покаянию! Покаявшийся грешник – лучший проповедник. Лучший потому, что не гордится, не унижает беззаконника внутри своей души. Лучший потому, что знает душу грешника и знает адское томление внутри ее. Здесь ветхозаветная история достигает высот грядущего Евангелия. Потому что именно отрекшемуся, но покаявшемуся Петру даны ключи рая. Потому что бывший гонитель – Павел – покаялся и больше всех потрудился в проповеди Христова Евангелия.

Увидишь грешника – удержись судить его до времени. Если обратится он, то приведет ко Христу намного больше душ, чем приведут мнимые праведники, склонные к заносчивости и высокомерию.

***

И еще в одной яркой черте история Давида предвосхищает Новый Завет. В Законе есть жертвы за грех, жертвы повинности и много других жертв. Но царь не ими хочет оправдаться. Сотни овец и волов он принес бы. Лучший фимиам возжег бы. В лучшие трубы повелел бы трубить самым искусным левитам. Вместо этого Давид ищет оправдания в сокрушении перед Богом, в смирении перед Ним: «Жертвы Ты не желаешь… Жертва Богу – дух сокрушенный; сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже».

Еще первый каменный Храм не построен, а уже звучит слово о том, что не жертвой, а смирением оправдывается человек. Неужели бесполезен будущий Соломонов труд? Нет, не бесполезен. Храм нужен, и он будет построен. Но жертвы Храма – жертвы прообразовательные. Они лишь – тени и образы. На Христа они указывают, но поверит в Христа не тот, кто усерден к жертвоприношению, а тот, кто носит в себе смиренный помысел и осознает себя грешником, нуждающимся в помиловании.

***

Псалом этот важен чрезвычайно. Его стихи вошли во святое святых литургии – в Евхаристический канон. Этот псалом читается в домашних молитвах, в чине утрени, в последовании третьего часа, в чине исповеди, в панихиде и всевозможных молебных пениях. Особенно в Великий пост слышны часто в церкви от лица молящихся произносимые слова: «Яко Давид вопию Ти: помилуй мя, Боже, во велицей милости Твоей!» Но главное – им, псалмом покаянным, утешают свою душу и укрепляют ослабевший и унывающий дух все, кто согрешил, кому тошно от содеянного; все, чье сердце измучено тайными недугами.

Покаянием своим Давид ведет нас к вере в Того, Кто пророчески назван Сыном Давидовым – к Господу Христу. Эта спасительная вера не бывает жива и действенна у тех, кто не кается, кто не прислушивается к тому, к чему призвал нас начавший проповедь Господь: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».

Протоиерей Андрей Ткачев

5 МАРТА - ДЕНЬ ПАМЯТИ СВЯТОГО БЛАГОВЕРНОГО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЯРОСЛАВА МУДРОГО.

Святой Благоверный Великий князь Ярослав Мудрый.

[Spoiler (click to open)]

Ярослав I, в крещении Георгий (Юрий), Владимирович, Мудрый (ок. 978-989 – 1054), благоверный великий князь Киевский. Память 4 марта (20 февраля) в день кончины.
По разным данным, родился между 978 и 989 годами, был вторым сыном равноапостольного Владимира от полоцкой княжны Рогнеды. По некоторым сведениям, в детстве он страдал от паралича ног, который прошёл в 988 году, но осталась хромота.
Еще при своей жизни произведя первый раздел земель между сыновьями, святой Владимир посадил девятилетнего Ярослава в Ростове. В 1011 году, когда Ярослав крестил Волгу, языческие жители урочища Медвежий угол выпустили против него «святую медведицу», но князь, вооруженный секирой, одолел зверя.


В 1012 году, по смерти старшего сына Вышеслава, святой Владимир перевел Ярослава на княжение в Новгород, миновав старшего Святополка, который был тогда под гневом отца. Став князем Новгородским, Ярослав хотел порвать зависимость от Киева и стать независимым государем обширной Новгородской области. Он отказался в 1014 году платить отцу ежегодную дань в 2000 гривен, как делали все посадники новгородские. Его желание совпадало и со стремлением новгородцев, которые тяготились налагаемой на них данью. Ярослав был недоволен еще и тем, что отец оказывал предпочтение младшему его брату, Борису. Разгневавшись на Ярослава, Владимир готовился лично идти против него, но вскоре заболел и умер. Ярослав же, тем временем, нанял дружину варягов для предстоящей борьбы.

Великокняжеским столом завладел старший в роде Святополк Окаянный, который, желая сделаться единодержавным правителем всей Руси, умертвил через наемных убийц трех братьев — страстотерпцев Бориса и Глеба, а также Святослава. Такая же опасность грозила и Ярославу, но он, предупрежденный сестрой Предславой, сам пошел на Киев. Прежде этого Ярослав был в ссоре с новгородцами за то, что часто поддерживал варяжскую дружину в ее кровавых стычках с населением города, но теперь новгородцы легко согласились идти вместе с ним против брата. Собрав тысяч 40 новгородцев и несколько тысяч варяжских наемников, Ярослав двинулся против Святополка, призвавшего себе на помощь печенегов. Ярослав одолел Святополка в яростной сече под Любечем, вступил в Киев и занял великокняжеский стол в 1016 году, после чего щедро наградил новгородцев и отпустил их домой. Бежавший Святополк возвратился с полками своего тестя, польского короля Болеслава Храброго, а также с дружинами немцев, венгров и печенегов. В 1017 или 1018 году Ярослав был разбит на берегах Буга и бежал в Новгород. Он готов был отплыть в Скандинавию, но новгородцы порубили княжеские ладьи и склонили Ярослава продолжить борьбу. С новым большим войском он разбил наголову Святополка и его союзников-печенегов на реке Альте в 1019 году, на том же месте, где был предательски убит его брат святой Борис. Святополк бежал в Польшу и по дороге умер, а Ярослав в том же году стал великим князем Киевским. Теперь он прочно утвердился в Киеве и, по выражению летописца, «утер пота со своею дружиной».


В 1021 году племянник Ярослава, князь Брячислав Изяславич Полоцкий, объявил притязания на часть Новгородских областей. Получив отказ, он напал на Новгород, взял и разграбил его. Услышав о приближении Ярослава, Брячислав ушел из Новгорода со множеством пленников и заложников. Ярослав нагнал его в Псковской области, на реке Судоме, разбил его и освободил пленных новгородцев. После этой победы Ярослав заключил с Брячиславом мир, уступив ему Витебскую волость с городами Витебск и Усвят. Едва окончив эту войну, Ярослав должен был начать более трудную борьбу со своим младшим братом Мстиславом Тмутараканским, который требовал от него раздела русских земель поровну и подошел с войском к Киеву в 1024 году. Ярослав в то время был в Новгороде и на севере, в Суздальской земле, где был голод и сильный мятеж, вызванный волхвами. В Новгороде Ярослав собрал против Мстислава большое войско и призвал наемных варягов под начальством знатного витязя Якуна Слепого. Войско Ярослава встретилось с ратью Мстислава у местечка Листвена, близ Чернигова, и в жестокой сече было разбито. Ярослав снова удалился в свой верный Новгород. Мстислав послал ему сказать, что признает его старшинство и не добивается Киева, но Ярослав не доверял брату и воротился, лишь собрав на севере сильную рать. Тогда, в 1025 году, он заключил с братом мир у Городца (вероятно, близ Киева), по которому земля Русская была разделена на две части по Днепру: области по восточную сторону Днепра отошли к Мстиславу, а по западную — к Ярославу.

В 1035 году Мстислав умер, и Ярослав стал единовластно править Русской землей — «был самовластцем», по выражению летописца. В том же году Ярослав посадил в «поруб» (темницу) брата своего, князя Судислава Псковского, оклеветанного, по словам летописей, перед старшим братом. В руках Ярослава были соединены теперь все Русские области, за исключением Полоцкого княжества.

Ярославу пришлось еще совершать много походов против внешних врагов – почти все его княжение наполнено войнами. В 1017 году он успешно отразил нападение печенегов на Киев и затем боролся с ними как с союзниками Святополка Окаянного. В 1036 году летописи отмечают осаду Киева печенегами, в отсутствие Ярослава, отлучившегося в Новгород. Получив об этом известие, он поспешил на помощь и наголову разбил печенегов под самыми стенами Киева. После этого поражения нападения печенегов на Русь прекратились. Известны походы Ярослава на север, против финнов. В 1030 году он ходил на чудь и утвердил свою власть на берегах Чудского озера, где построил город и назвал его Юрьевым, в честь своего святого покровителя. В 1042 году Ярослав отправил сына Владимира в поход на ямь. Поход был удачен, но дружина Владимира вернулась почти без коней, вследствие падежа. Есть известие о походе русских при Ярославе к Уральскому хребту, под предводительством Улеба в 1032 году. На западных границах Ярослав вел войны с Литвой и ятвягами, для прекращения их набегов, и с Польшей. В 1022 году Ярослав ходил осаждать Брест; в 1030 году он взял Бельз (в северо-восточной Галиции); в следующем году с братом Мстиславом возвратил в состав Руси Червенские города и привел много польских пленников, которых расселил по реке Роси в городках для защиты земель от степных кочевников. Он наконец отвоевал Брест в 1044 году. Несколько раз Ярослав ходил в Польшу на помощь королю Казимиру для усмирения восставшей Мазовии; последний поход был в 1047 году. Княжение Ярослава также ознаменовалось последним враждебным столкновением Руси с греками. Один из русских купцов был убит в ссоре с греческими, после чего, не получая удовлетворения за обиду, Ярослав послал к Византии большой флот в 1043 году, под начальством старшего сына Владимира Новгородского и воеводы Вышаты. Буря рассеяла русские корабли. Владимир истребил посланный для его преследования греческий флот, но Вышата был окружен и взят в плен при Варне. В 1046 году был заключен мир; пленные с обеих сторон возвращены, и дружественные отношения скреплены браком любимого сына Ярослава, Всеволода, с византийской царевной.

Хотя ему приходилось почти постоянно вести войну, по словам летописца, воевать он не любил. Во внешней политике Ярослав, как и его отец, больше надеялся на дипломатию и взаимовыгодные отношения, чем на оружие. Его время было эпохой деятельных сношений с государствами Запада. Ярослав был в родственных связях с норманнами: сам он был женат на шведской принцессе Ингигерде, в крещении Ирине, а норвежский принц Гаральд Смелый получил руку его дочери Елисаветы. Четверо сыновей Ярослава, среди них Всеволод, Святослав и Изяслав, также были женаты на иностранных принцессах. Иноземные князья, такие, как Олаф Святой, Магнус Добрый, Гаральд Смелый, и знатные норманны находили приют и защиту у Ярослава, а варяжские торговцы пользуются его особым покровительством. Сестра Ярослава Доброгрева-Мария была замужем за Казимиром Польским, вторая дочь его Анна — за Генрихом I Французским, третья, Анастасия — за Андреем I Венгерским. Есть известия иностранных летописцев о родственных связях с английскими королями и о пребывании при дворе Ярослава двух английских принцев, искавших убежища.


Значение Ярослава в русской истории основывается главным образом на его трудах по внутреннему устройству земли Русской. Ярослав был князем-«нарядником» земли, ее благоустроителем. Подобно отцу, он заселял степные пространства, построил новые города, такие, как Юрьев (ныне Тарту) и Ярославль, продолжал политику предшественников по охране границ и торговых путей от кочевников и по защите интересов русской торговли в Византии. Он огородил острожками южную границу Руси со степью и в 1032 году начал ставить здесь города – Юрьев (ныне Белая Церковь), Торческ, Треполь и другие.


Столица Ярослава, Киев, западным иностранцам казалась соперником Константинополя; ее оживленность, вызванная интенсивной для того времени торговой дятельностю, изумляла писателей-иностранцев XI века – показательно, что сын Ярослава, Всеволод, не выезжая из Киева, выучил пять языков. Украшая Киев многими новыми постройками, он обвел его и новыми каменными стенами («город Ярослава»), устроив в них знаменитые Золотые ворота, а над ними — церковь в честь Благовещения. Ярослав основал в Киеве, на месте своей победы над печенегами, храм Святой Софии, великолепно украсив его фресками и мозаикой, а также построил тут монастырь святого Георгия и монастырь святой Ирины (в честь небесной покровительницы своей супруги). Прообразами этих построек были архитектурные сооружения Константинополя и Иерусалима. Завершение строительства совпало с созданием великого памятника древнерусской литературы, «Слова о Законе и Благодати», которое было произнесено будущим святителем Иларионом 25 марта 1038 года. Тогда же была написана первая русская летопись – т. н. «Древнейший свод».


Стержнем внутренней деятельности святого князя было содействие распространению Христианства на Руси, развитию необходимого для этой цели просвещения и подготовки священнослужителей из русских. Как в Киеве, так и в других городах, Ярослав не щадил средств на церковное благолепие, приглашая для этого греческих мастеров. При Ярославе приехали на Русь из Византии церковные певцы, научившие русских осьмогласному пению. Летописец Нестор отметил, что при Ярославе христианская вера стала «плодиться и расширяться, и черноризцы стали множиться и монастыри появляться». Когда в конце его княжения надо было поставить нового митрополита на Киевскую митрополию, Ярослав в 1051 году велел собору русских епископов поставить митрополитом святителя Илариона, первого архипастыря Русской митрополии родом из русских.


Чтобы привить в народ начала Христианской веры, Ярослав велел переводить рукописные книги с греческого на славянский и много сам их покупал. Собирая повсюду книгописцев и переводчиков, он умножил количество книг на Руси и постепенно ввел их в повсеместное употребление. Все эти рукописи Ярослав положил в библиотеку при построенном им Софийском соборе для общего пользования. Для распространения грамоты Ярослав велел духовенству обучать детей, а в Новгороде, по позднейшим летописным данным, устроил училище на 300 мальчиков.


Наконец, наиболее знаменитым Ярослав остался как законодатель. Уже в Новгороде, когда он был назначен туда наместником, его называли Правосуд – именно там и началась разработка писаных законов Руси. Ярославу приписывается древнейший русский памятник права — «Русская Правда» (также именуемый «Устав» или «Суд Ярославль»), являющийся сборником действовавших законов и обычаев. Русская Правда была дана Новгороду в 1016 году и явилась первым письменным кодексом законов – уголовным, гражданским и административным. Касался он прежде всего вопросов охраны общественного порядка. При Ярославе появился и Церковный Устав или Кормчая книга, составленная на основе византийского Номоканона. В нем впервые были разграничены понятия греха и преступления: всякое преступление есть грех, но не всякий грех – преступление.


По отзыву летописи, великий князь «был хромоног, но ум у него был добрый и на рати был храбр». Описывая его характер, летописец говорит об уме, благоразумии, сострадании к неимущим, храбрости. Нрав Ярослава был строгим, а жизнь скромной, в отличие от его отца, любившего веселые пиры. Современники отмечали, что Ярослав был сам начитанным в богослужебных книгах человеком и владел большой личной библиотекой. Он, по словам летописца, считал книги «реками, способными напоить мудростью». Благоверного князя отличало усердие в вере. По одному из преданий, он велел вырыть кости князей Ярополка и Олега и, окрестив их, похоронил в Киевской церкви Успения Пресвятой Богородицы, надеясь этим избавить души их от вечной муки и погибели.


Скончался благоверный великий князь Ярослав Мудрый 20 февраля 1054 года в своей загородной резиденции Вышгороде, под Киевом. Похоронили его в мраморном гробу в заложенном им Киевском Софийском соборе. Один из подданных князя процарапал на стене храма надпись: «В лето 6562 месяца февраля 20-го успение царя нашего…». Разделив по себе земли между сыновьями и передав киевский престол старшему сыну Изяславу, он оставил им такое завещание:


«Вот я отхожу от сего света, дети мои. Любите друг друга, ибо вы братья родные, от одного отца и одной матери. Если будете жить в любви между собой, то Бог будет с вами. Он покорит вам всех врагов, и будете жить в мире. Если же станете ненавидеть друг друга, ссориться, то и сами погибнете, и погубите землю отцов и дедов ваших, которую они приобрели трудом своим великим».


Княжение Ярослава ознаменовалось расцветом стольного града Киева и укреплением экономических и культурных связей между отдельными частями государства. Это была эпоха высшего процветания Киевской Руси. Своей деятельностью Ярослав так возвысился, что со временем за ним закрепилось прозвание «Мудрого». Имя благоверного великого князя Ярослава было внесено в месяцеслов Русской Православной Церкви по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II 8 декабря 2005 года.

5 МАРТА - ДЕНЬ ПАМЯТИ СВЯТОГО ПРЕПОДОБНОГО ЛЬВА, ЕПИСКОПА КАТАНСКОГО.

Святой Преподобный Лев, Епископ Катанский. Фреска монастыря Осиос Лукас, Греция. 1030 - 1040-е годы.

Святой Преподобный Лев, Епископ Катанский. Фреска монастыря Осиос Лукас, Греция. 1030 - 1040-е годы.



Святой Преподобный Лев, Епископ Катанский. Икона. Великий Устюг, вторая половина XVIII века.

Святой Преподобный Лев, Епископ Катанский. Икона. Великий Устюг, вторая половина XVIII века.

[Spoiler (click to open)]

Святой Лев был епископом в городе Катане, в Сицилии. Он славился добротой и милосердием, христианской любовью к нищим и странникам. Господь удостоил его дара врачевания от различных болезней и чудотворений. Во времена епископства святого Льва в Катане жил чародей Илиодор, который поражал народ ложными чудесами. Он прежде был христианином, но потом тайно отвергся Спасителя и сделался служителем диавола. Святитель Лев часто убеждал Илиодора отстать от злых дел и обратиться к Богу, но напрасно. Однажды Илиодор дошел до такой дерзости, что, войдя в храм, где епископ совершал Богослужение, своим волхвованием произвел там смятение и соблазн, пытаясь устроить бесчинства. Видя народ, беснующийся по колдовскому внушению, святой Лев понял, что время кротких увещеваний прошло. Он спокойно вышел из алтаря и, обвязав шею чародея своим омофором, вывел его из храма на площадь. Там он заставил Илиодора признаться во всех злодеяниях, приказал развести костер и без колебаний вступил вместе с чародеем в огонь, удерживая его омофором. Так они стояли в огне, пока Илиодор не сгорел, а святитель Лев, силой Божией, остался невредим. Это чудо еще при жизни прославило преподобного Льва. Когда преподобный скончался (около 780 года), при его гробе получила исцеление кровоточивая женщина. Тело святого было положено в храме святой мученицы Лукии, созданном им самим, а впоследствии мощи его были перенесены в церковь святителя Мартина Милостивого, епископа Турского.