May 28th, 2021

29 МАЯ 2021 ГОДА - ДЕНЬ ПАМЯТИ СОБОРА НОВОМУЧЕНИКОВ, В БУТОВЕ ПОСТРАДАВШИХ.

Собор Новомучеников, в Бутове пострадавших.

[Spoiler (click to open)]

В 4-ю субботу по Пасхе Русская Православная Церковь отмечает День памяти Собора новомучеников, в Бутове пострадавших.


Это переходящее празднование было внесено в месяцеслов Русской Православной Церкви по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II 3 сентября 2003 года.


Бутовский полигон в настоящее время находится в черте Москвы, это место массовых захоронений жертв репрессий 30-х – начала 50-х годов XX века.


В настоящее время известны около тысячи человек, расстрелянных на Бутовском полигоне за исповедание православной веры, к лету 2003 года 255 из них канонизированы Русской Православной Церковью.


На территории России нет другого места, где почивали бы мощи такого многочисленного Собора святых.


Бутовский полигон находится на земле бывшей усадьбы Дрожжино, известной с XVI века. Последним хозяином усадьбы был И.И. Зимин, старший брат владельца московской частной оперы С.И. Зимина.


После Октябрьской революции имение и конный завод при нём были конфискованы в пользу государства, завод поставлял лошадей внутренним войскам.


До середины 30-х годов в Бутове размещалась сельскохозяйственная колония ОГПУ.
В 1934 году почти все были выселены из этих мест, в конце 1935 – начале 1936 года на территории бывшего имения Зиминых оборудовали стрелковый полигон «Бутово», где сразу же начали проводиться расстрелы и захоронения репрессированных лиц. С августа 1937 по октябрь 1938 года здесь были расстреляны и похоронены 20765 человек.
Массовые расстрелы 1937-1938 годов стали следствием решений Политбюро ВКП(б) от 2 июля 1937 года и вытекавших из них приказов наркома внутренних дел Н.И. Ежова о борьбе с «врагами народа», в т. ч. с «церковниками».


Расстрелы на Бутовском полигоне производились по постановлениям внесудебных органов: «тройки» Московского УНКВД, реже – комиссии, состоявшей из наркома внутренних дел и прокурора СССР – «двойки». Предписания на расстрелы подписывал начальник УНКВД Московской обл. (в разное время – комиссары госбезопасности С.Ф. Реденс, Л.М. Заковский, В.Е. Цесарский). Приведением в исполнение приговоров руководили комендант и начальник административно-хозяйственного отдела УНКВД по Московской облатси И.Д. Берг и его заместитель и одновременно руководитель Управления рабоче-крестьянской милиции М.И. Семёнов.


На Бутовский полигон осужденных доставляли из московских тюрем: Таганской, Сретенской, Бутырской, а также из районных тюрем Московской области и из Дмитлага – огромного лагерного объединения, предназначенного для строительства канала Москва-Волга (узниками этого лагеря были также сооружены стадион «Динамо», Южный и Севеврный (Химкинский) порты Москвы, жилые комплексы и многое др.).


После прибытия на Бутовский полигон осуждённых заводили в барак якобы для санобработки. Непосредственно перед расстрелом объявляли приговор, сверяли данные и наличие фотографии. Случалось, что казнь откладывали из-за каких-либо разночтений в документах, а иногда (в единичных случаях) даже отменяли. Приведение приговора в исполнение осуществляла одна из «расстрельных команд» – группа из 3-4 офицеров спецотряда, как правило, людей со стажем, служивших в органах ОГПУ-НКВД со времён гражданской войны, имевших правительственные награды. В дни особо массовых расстрелов число исполнителей, очевидно, увеличивалось.


На казнь из барака выводили по одному, каждый палач вёл свою жертву к краю рва, стрелял в затылок с расстояния не более метра и сбрасывал тело в траншею. Далеко не всегда при этом присутствовали врач и прокурор.


Первое время расстрелянных хоронили в небольших ямах-могильниках, которые копали вручную. С августа 1937 года, когда казни в Бутове приняли невиданные в мировой истории масштабы, экскаваторы карьерного типа выкапывали для этих целей траншеи шириной и глубиной в 3 м, длиной от 150 м.


За день в Бутове редко расстреливали менее 100 человек, бывали дни (как, например, 28 февраля 1938 года), когда казнили более 500 человек. Иногда, очевидно, приговоренных расстреливали в московских тюрьмах, а на Бутовский полигон привозили только для захоронения.


Большую часть расстрелянных на Бутовском полигоне составляют крестьяне и рабочие Москвы и Подмосковья, которых зачастую арестовывали и казнили семьями, включая подростков и стариков. Подавляющее число жертв были беспартийными, т. е. далекими от политики людьми, имевшими низшее образование или неграмотными.


Примерно четверть от общего числа казненных на Бутовском полигоне – уголовники, подавляющее число их было расстреляно за прошлые судимости, по которым прежде они уже отбыли срок наказания.


Под категории «социально опасных» и «социально вредных элементов», осужденных и расстрелянных на Бутовском полигоне, подпадали самые разные люди: родственники ранее осужденных, бывшие царские министры, нищие, уличные торговцы, гадалки, картежники.


В январе 1938 года с санкции властей началась тайная расправа над инвалидами: в феврале-марте того же года было расстреляно 1160 инвалидов.
Большинство казнённых на Бутовском полигоне были русскими (более 60%), затем следуют латыши, поляки, евреи, украинцы, немцы, белорусы, – всего свыше 60 национальностей, в т. ч. граждане других государств: Германии, Польши, Франции, США, Австрии, Венгрии, Румынии, Италии, Греции, Чехословакии, Турции, Японии, Индии, Китая и др.


В числе похороненных на Бутовском полигоне – люди, оставившие след в русской истории: председатель 2-й Государственной Думы Ф.А. Головин, бывший московский генерал-губернатор В.Ф. Джунковский, один из первых русских лётчиков Н.Н. Данилевский, член экспедиции О.Ю. Шмидта бортмеханик Я.В. Брезин, правнук М.И. Кутузова профессор церковного пения и композитор М.Н. Хитрово-Крамской, художник А.Д. Древин, спортсмены, заложившие основы советского альпинизма.


В земле Бутова лежат представители русских дворянских родов: Ростопчиных, Тучковых, Гагариных, Шаховских, Оболенских, Олсуфьевых, Бибиковых, большая группа бывших царских генералов (генерал-лейтенант Е.И. Мартынов, генерал-майор М.Ф. Кригер, обладатель 7 воинских боевых наград генерал Б.И. Столбин и др.).


На Бутовском полигоне были замучены 739 священнослужителей Русской Православной Церкви: 1 митрополит, 2 архиепископа, 4 епископа, 15 архимандритов, 118 протоиереев, 14 игуменов, 52 иеромонаха, 363 священника, 60 диаконов (в т. ч. 4 протодиакона и 1 архидиакон), 10 монахов, 58 монахинь (в т. ч. 3 схимонахини), 14 послушников и послушниц, 8 священнослужителей (без уточнения сана).


За веру на Бутовском полигоне были расстреляны 219 мирян (псаломщики, чтецы, регенты, певчие, церковные старосты, иконописцы, члены церковных советов, уборщицы храмов, церковные сторожа).


В числе казнённых в Бутове «церковников» – 59 старообрядцев, 9 обновленцев, более 60 баптистов, хлысты, «антивоенники», евангелисты, сектанты (без уточнения, к какой именно секте принадлежали; иногда следователи так называли представителей «катакомбной» церкви или истинно-православных христиан), а также 4 муллы и 1 раввин.


Первыми православными священнослужителями, расстрелянными на Бутовском полигоне, были священномученики протоиереи Алексий Воробьёв, Алексий Касимов и сщмч. диакон Елисей Штольдер († 20 авг. 1937).


Больше всего священнослужителей пострадало в сентябре-декабре 1937 года и в феврале-марте 1938 года (17 февраля 1938 года было расстреляно 502 человека, 75 из них священнослужители и монахи).


Почти всем, проходившим по церковным делам, предъявлялось обвинение по 58-й статье УК РСФСР. Поводы для обвинения могли быть разные: «сохранение церкви и насаждение тайного монашества», «богослужения на дому», «недоносительство», «помощь ссыльному духовенству», приют бездомных священнослужителей или, напр., такое абсурдное обвинение: «клеветал, что церкви закрываются, священники арестовываются».


Большинство подследственных, замученных или обманутых следователями, в конце концов признавали себя полностью или частично виновными в «антисоветской агитации», «контрреволюционной деятельности», но в вопросах веры церковный народ показал себя неустрашимым. Ни пытки, ни угрозы смерти не могли заставить верующих отречься от Бога, возвести хулу на Церковь. Не редкостью является «отсутствие в деле скомпрометированных лиц», то есть отсутствие новых имен, необходимых следователям для новых арестов.


С середины Великой Отечественной войны в Бутове располагался лагерь для военнопленных, работавших на строительстве Симферопольского шоссе и на кирпичном заводе. В 1949 – начале 1950 года вблизи полигона был выстроен поселок из 3 домов, в двух из которых поселились сотрудники НКВД, в третьем расположилась спецшкола для офицеров внутренних служб стран Восточной Европы.


В середине 50-х годов «спецзона» была ликвидирована. Сам полигон, где находилась основная часть захоронений, обнесли глухим деревянным забором с натянутой поверх него колючей проволокой. По краям «зоны» возник дачный поселок НКВД, в котором разрешалось строить только лёгкие одноэтажные дачи без фундаментов и погребов.
В начале 70-х годов в восточной части Бутовского полигона разбили яблоневый сад, обновили обветшавший забор вокруг.


До 1995 года территория находилась в ведении ФСК-ФСБ и тщательно охранялась.


Весной 1993 года полигон впервые посетили родственники погибших, осенью того же года в его южной части была установлена гранитная мемориальная плита.


С 1997 года на Бутовском полигоне ведутся комплексные работы с целью определения местоположения погребальных рвов, проводятся историко-археологические, геоботанические, геоморфологические исследования. В 1997 г. был вскрыт один из погребальных рвов: на площади в 12 кв. м обнаружили захоронения в 5 слоев, где погребены останки 149 чел. В 2001-2002 гг. специалисты выявили и нанесли на карту 13 погребальных рвов.


Весной 1994 года на Бутовском полигоне был установлен Большой Поклонный крест (освящён 8 мая 1994), сооруженный по проекту скульптора Д.М. Шаховского, чей отец, священник Михаил Шик, был расстрелян в Бутове.


25 июня 1995 года в Бутове в походном палаточном храме Всех Святых, в земле Российской просиявших, Православного Свято-Тихоновского Богословского института была отслужена первая Литургия, которую возглавил ректор института протоиерей Владимир Воробьёв.


Начиная с 1994 года горячее участие в деле увековечения памяти пострадавших в Бутове принимала внучка расстрелянного здесь сщмч. Серафима (Чичагова) игумения Серафима (Чёрная).


В 1995 году Бутовский полигон передали Московской Патриархии. По проекту Шаховского был воздвигнут деревянный храм во имя Новомучеников и исповедников Российских (освящён в 1996 году), настоятелем которого стал внук расстрелянного здесь сщмч. протоиерея Владимира Амбарцумова священник Кирилл Каледа.


27 мая 2000 года на Бутовском полигоне состоялось грандиозное Богослужение под открытым небом, которое возглавил Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Были совершены Божественная Литургия и панихида по убиенным – последняя перед их прославлением на Архиерейском Юбилейном Соборе Русской Православной Церкви 2000 года.


На Юбилейном Соборе были канонизированы 120 человек, расстрелянных на Бутовском полигоне, за последующие годы число канонизированных Бутовских новомучеников удвоилось.


Собор Бутовских новомучеников возглавляют 6 архиереев: Ленинградский и Гдовский митрополит сщмч. Серафим (Чичагов), Можайский архиепископ сщмч. Димитрий (Добросердов), Владимирский и Суздальский архиепископ сщмч. Николай (Добронравов), Бежецкий епископ сщмч. Аркадий (Остальский), Нижнетагильский епископ сщмч. Никита (Делекторский), Велижский епископ сщмч. Иона (Лазарев).


На Бутовском полигоне было казнено много почитаемых иереев-священномучеников: братья Агафонниковы – Александр, Василий и Николай, Владимир Амбарцумов, Владимир Медведюк, Зосима Трубачёв, Иоанн Артоболевский, Сергий Лебедев, Сергий Махаев, Петр Петриков и многие другие.


Празднование Собору новомучеников, в Бутове пострадавших, установлено в 4-ю субботу после Пасхи. Над погребальными бутовскими рвами ежегодно совершается торжественное Богослужение, возглавляемое Святейшим Патриархом, в котором принимают участие десятки архиереев и сотни священнослужителей Москвы и Московской области, стекаются тысячи паломников.

29 МАЯ - ДЕНЬ ПАМЯТИ СВЯТОГО МУЧЕНИКА ВУКАШИНА ИЗ КЛЕПЦА.

Святой Мученик Вукашин из Клепца.

[Spoiler (click to open)]

Мученик Вукашин (Мандрап) Ясеновацкий, Клепацкий, Герцеговинский (+ 1943) был сербом из старинного купеческого рода Мандрап, происходил из сербской Герцеговины, села Клепац, расположенного на восточном берегу реки Неретвы. Вырос в родном селе и уехал на заработки к родственникам в столицу Боснии — Сараево, где занимался торговлей.

Святой оставался в Сараево приблизительно до июня (возможно, июля) 1941 года, когда с образованием Независимой Державы Хорватии (НДХ) во главе с А. Павеличем начался геноцид сербов. Тогда многие жители стали покидать город - кто отправлялся в Сербию, где не было геноцида, кто бежал в «леса». Вукашин вернулся в родное село.
Хорватские усташи убили всех членов семьи Вукашина, а его вместе с другими сербами отправили в концлагерь Ясеновац.

В январе 1943 года Вукашин был зверски убит в Ясеноваце усташским лагерным палачом Жилой Фригановичем.



Свидетельство палача (записано доктором Недо Зецем):

– Помнишь, тогда, в августе, в лагере было большое поступление пленных? Тогда Йере Маричич послал на истребление около трех тысяч заключенных, а мы – Перо Брзица, Зринушич, Шипка и я – поспорили, кто за ночь больше перебьет. Началась бойня, уже через час по количеству убитых я заметно оторвался от других. В ту ночь я был на подъеме, мне казалось, что я словно отрываюсь от земли, что я на небесах: никогда прежде не ощущал я такого блаженства. За несколько часов я уничтожил больше тысячи человек, в то время как мои соперники закололи не больше 300–400.

И вот тогда, в момент высшего упоения, мой взгляд упал на пожилого крестьянина, он с каким-то необъяснимым спокойствием стоял и молча смотрел, как я убиваю жертву за жертвой и как те умирают в страшных мучениях. Его взгляд словно парализовал меня, я будто окаменел, несколько секунд я не мог шевельнуться.

Потом я взял себя в руки подошел к нему, чтобы узнать, кто он. Он рассказал, что зовут его Вукашин, родом из села Клепац, что все его родные погибли от усташей, а его самого послали в Ясеновац. Он говорил об этом все с тем же спокойствием, которое потрясало меня намного сильнее, чем страшные крики и стоны умирающих вокруг нас людей. Когда я слушал старика, глядя в его небесно-чистые глаза, во мне вдруг вспыхнуло неукротимое желание самыми жестокими, адскими пытками разрушить этот непостижимый мне внутренний покой, чтобы его страданием, стонами и мукой вернуть свое прежнее упоение кровью и болью.

Я вывел его из строя, сначала посадил на пень и приказал ему крикнуть: «Да здравствует Павелич!», пригрозив отрезать ему ухо в случае неповиновения. Вукашин молчал.

Я отрезал ему ухо. Он не проронил ни слова. Я снова приказал ему кричать: «Да здравствует Павелич!», пригрозив отрезать второе ухо. Он молчал. Я отсек ему другое ухо. «Кричи: “Да здравствует Павелич!” или лишишься носа!». Старик молчал. В четвертый раз я приказал ему кричать те же слова под угрозой вырезать из его груди живое сердце. Он взглянул, как бы глядя сквозь меня, в какую-то бесконечность, и тихо, но отчетливо проговорил: «Дитя, делай свое дело!»

От этих слов я обезумел окончательно, бросился на него, выколол глаза, вырезал сердце, перерезал горло и ногами спихнул в яму. И тогда во мне будто что-то оборвалось. Я больше не мог убивать. Перо Брзица выиграл спор, перебив 1350 заключенных, я молча заплатил ему проигрыш.

С тех пор нет мне покоя. Я стал пить, все больше и больше, но алкоголь дает забвение ненадолго, и даже в опьянении я слышу этот голос: «Дитя, делай свое дело!». И тогда я, наталкиваясь на стены домов, бегу по улицам, с криками сокрушаю и бью все, что попадается на пути, кидаюсь на кого попало. Ночью нет сна, лишь только наступит забытье, я снова вижу ясный взгляд старика и слышу это невыносимое: «Дитя, делай свое дело!»

Я превратился в комок ужаса и боли, я бессилен перед этим кошмаром. День и ночь преследует меня светлый безмятежный лик Вукашина из Клепца.




Архиерейский Собор Сербской Православной Церкви 22 мая 1998 г. принял решение о канонизации Мученика Вукашина, которая состоялась 22 мая 2000 г. в храме-памятнике Св. Саввы на Врачаре в Белграде. Определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 27 декабря 2000 г. мученик Вукашин внесен в диптихи Русской Церкви.

Фрески с изображением новомученика находятся в монастыре Святого Архангела Гавриила в Земуне, в центре Белграда, в Иоанновском скиту монастыря Острог (Йован Дол), его лик изображен среди особо чтимых святых Захумско-Герцеговинской епархии на иконе, написанной к празднованию 780-летия епархии.

29 МАЯ ВОСПОМИНАЕТСЯ ПЕРЕНЕСЕНИЕ МОЩЕЙ СВЯТОГО ПРЕПОДОБНОГО ЕФРЕМА ПЕРЕКОМСКОГО, НОВГОРОДСКОГО.

Святой Преподобный Ефрем Перекомский, Новгородский. Фрагмент русской иконы начала XIX века.

Святой Преподобный Ефрем Перекомский, Новгородский. Фрагмент русской иконы начала XIX века.

[Spoiler (click to open)]

Преподобный Ефрем Перекомский, Новгородский (1412 - 1492) родился 20 сентября 1412 года в г. Кашине. В святом крещении назван Евстафием. Его родители, Стефан и Анна, проживали недалеко от Кашинского женского монастыря в честь Успения Пресвятой Богородицы. Склонный к уединению, Евстафий еще в юные годы оставил родительский дом и поселился в Калязинской обители во Имя Пресвятой Троицы. Родители хотели возвратить сына домой, но он сам убедил их оставить мир и принять монашество. Впоследствии они и завершили земной путь в отшельничестве.

Пробыв в обители три года, Евстафий по чудесному откровению перешел в монастырь преподобного Саввы Вишерского и там в 1437 году принял постриг с именем Ефрем. Находясь в обители, преподобный Ефрем получил откровение от Господа, повелевавшего ему удалиться в пустынное место. Получив благословение преподобного Саввы, он в 1450 году перешел на озеро Ильмень, к устью реки Веренды, и на берегу реки Черной поставил келлию. Через некоторое время к преподобному Ефрему пришли старец Фома с двумя иноками и поселились неподалеку от его келлии. Со временем стали собираться и другие отшельники к новой обители. По их просьбе преподобный Ефрем принял в Новгороде от святителя Евфимия (+ 1458) сан священнослужителя.

Возвратившись из Новгорода, преподобный Ефрем основал храм в честь Богоявления (Крещения) Господня на острове, находившемся в устье реки Веренды. Для удобной доставки монастырю воды преподобный прокопал в озеро Ильмень проток, отчего обитель получила название Перекопской, или Перекомской. Впоследствии преподобный Ефрем основал каменный храм во имя Святителя Николая Чудотворца. Ввиду недостатка искусных строителей он послал к великому князю Василию Иоанновичу нескольких иноков с прошением о присылке каменщиков, после чего в 1466 году строительство храма было завершено.

Скончался преподобный Ефрем 26 сентября 1492 года и был погребен в храме Святителя Николая.

В 1509 году из-за частых наводнений, грозивших монастырю разрушением, обитель была перенесена в другое место на берегу озера Ильмень. Явившийся игумену Роману преподобный Ефрем указал место Клинково для расположения обители. На месте погребения преподобного была построена часовня, поскольку все монастырские храмы были разобраны. 16 (29) мая 1545 года мощи преподобного Ефрема были перенесены в новую обитель. С этого дня в монастыре ежегодно совершалась память преподобного Ефрема Перекомского, утвердившаяся окончательно после прославления святого подвижника на Соборе 1549 года.